Популярные статьи

В условиях трансформации глобальной системы безопасности на карте мира появляется все большее количество так называемых «серых зон», т.е. квазигосударственных образований, претендующих на обретение независимости, суверенитета и международного признания de jure. Поэтому неизбежно напрашивается вопрос...

3 сентября 2017 г. КНДР провела свое шестое ядерное испытание. О том, с какой целью могут проводиться ядерные испытания, в интервью «Ядерному Контролю» рассказал член Совета ПИР-Центра, начальник 12 Главного управления министерства обороны России (1992–1997 гг.) генерал-полковник Евгений Маслин.

– З...

В эксклюзивном интервью «Ядерному Контролю» директор по исследованиям организации European Leadership Network (ELN) Лукаш Кулеса рассказывает о том, каким образом европейцы видят свою роль в решении актуальных проблем нераспространения и контроля над вооружениями.

1. Совместный всеобъемлющий план де...

Все Статьи

Опрос




 
Вам нравится статья?
 

Российско-сирийское сотрудничество и перспективы развития атомной энергетики в Сирии

Антон Хлопков

Вопросы безопасности, Том 5, Номер 13(103), Июль 2001

Активизация военно-политической ситуации на Ближнем Востоке поставила перед политическим руководством Российской Федерации две принципиальные проблемы. С одной стороны, стала очевидна необходимость возвращения Москвы к более активной, но, в то же время, более сбалансированной политике в регионе. Наблюдавшееся в последние десять лет охлаждение отношений с арабскими странами в пользу казавшихся более экономически перспективными отношений с Израилем, оказалось одним из факторов, обусловивших превращение России в объект агрессивных действий неоисламистских движений. Это в полной мере проявилось в ходе конфликтов в Чечне и Таджикистане. С другой стороны, попытка встроиться в сформировавшуюся в последние годы американоцентричную систему политических процессов на Ближнем Востоке (в частности, в процесс окончательной институционализации палестинской автономии) не удалась даже, несмотря на предпринятые российским руководством меры по формированию собственной политической линии в контексте мирного процесса. Выявилось то, что стороны, вовлеченные в процесс, используют пока участие России, только как вторичный инструмент для того, чтобы сбалансировать избыточное влияние США.

 

Основной вывод, который можно сделать из опыта российской политики на Ближнем Востоке последнего времени заключается в том, что главной ее точкой уязвимости является отсутствие полноценных экономических позиций в регионе. С учетом сегодняшней ограниченности ресурсов России наиболее перспективными точками, вокруг которых может быть организовано усиление российского экономического присутствия в регионе, являются нефтяные проекты в Ираке и участие в промышленной модернизации Сирии и сопутствующем ей переоснащении вооруженных сил. Поскольку пока выглядит сравнительно маловероятным, чтобы Ираку удалось быстро выйти из режима международных санкций и тем более, возобновить закупки за рубежом высокотехнологичной продукции, включая военную технику, именно Сирия оказывается наиболее перспективным экономическим партнером Москвы. Эта перспективность усиливается еще и тем фактором, что для нового сирийского руководства, которое пока использует инерцию авторитета прежнего руководства, принципиально важным является демонстрация собственной геополитической полноценности, связанной с выводом страны из относительной политической изоляции, и наличия реальной программы экономических реформ.

 

Однако имманентной чертой потенциально нового раунда российско-сирийского экономического сотрудничества будет опора – с безусловной поправкой на сегодняшние экономические реалии и в России, и в Сирии – на прежние формы, методы, а также основные направления экономического взаимодействия, которые так или иначе были апробированы в советский период.

 

История вопроса

Российско-сирийское сотрудничество имеет давнюю историю. Во времена СССР Сирия, наряду с Ираком, являлись стратегическими партнерами Москвы на Ближнем Востоке. В 1980 году Москва и Дамаск заключили Договор о дружбе и сотрудничестве, на основе которого строились взаимоотношения двух стран. Силами советских специалистов в Сирии были сооружены десятки важных экономических объектов. СССР принимал активное участие в повышении обороноспособности страны. За период с конца шестидесятых годов по конец восьмидесятых Советский Союз поставил вооружений на сумму свыше 20 млрд долл., сирийская армия на 90% была экипирована оружием советского производства, в стране находилось большое количество военных советников из СССР. При этом значительная часть вооружений поставлялась в кредит – общий долг Сирии к 1991 году составил около 14 млрд долл.

 

Сирийское руководство в свою очередь оказывало серьезную поддержку внешнеполитическим инициативам СССР. В частности, Сирия была одной из немногих стран, поддержавшей ввод советских войск в Афганистан при обсуждении на Генеральной Ассамблее ООН и, в целом, по ключевым вопросам голосовала солидарно со странами Организации Варшавского договора. Уверенность в стратегическом партнере – Советском Союзе – была настолько велика в Сирии, что позволила в октябре 1985 года министру обороны Сирии Мустафе Талласу (коим он является, кстати, до сих пор) заявить о наличии гарантий со стороны СССР, что «мы (Сирия) будем иметь достаточно средств для сдерживания агрессора и Советский Союз передаст нам ядерное оружие».

 

С распадом СССР Россия во многом утратила свои позиции в Сирии. Если СССР имел реальные рычаги воздействия на политику в Ближневосточном регионе, используя свою военную мощь и действуя через союзников в регионе – Сирию, Ирак – то после распада советской империи положение в корне изменилось и, по существу, России пришлось выстраивать отношения заново. Вместе с тем положение в регионе имеет немаловажное значение для России, учитывая потенциальное дестабилизационное влияние идущих там процессов на ситуацию на Кавказе и в средней Азии. Утрата ясной идеологии и военной мощи привело к ситуации, когда возвращение Россией позиций в регионе возможно, главным образом, за счет укрепления экономических связей с государствами региона.

 

Переориентация внешнеполитических приоритетов во времена тогдашнего министра иностранных дел Андрея Козырева с Востока на Запад, а также нежелание сирийской стороны выплачивать советский долг России (несмотря на признание России официальной правопреемницей СССР в декабре 1991 года) привели к тому, что товарооборот между двумя странами с одного миллиарда долларов в 1991 году упал ниже отметки 100 млн долл. в 1993 году.

 

В ходе 1992–1993 годов Россия и Сирия выработали и согласовали основные направления сотрудничества, которые были призваны восстановить прежний уровень отношений и были зафиксированы в межправительственном соглашении о торговом, экономическом и техническом сотрудничестве от 15 апреля 1993 года. В качестве приоритетных областей были обозначены – энергетика, ирригация и освоение земель, железные дороги, добыча нефти и газа и нефтехимическая промышленность, использование ядерной энергии в мирных целях и безопасность ее применения, металлургическая промышленность.

 

Приступить к практической реализации соглашения, однако, оказалось делом не простым. Одной из основных причин являлось нежелание Сирии признавать советские долги. В ответ Россия даже направила указание действующим в Сирии российским фирмам и организациям прямо увязывать вопрос о завершении совместных проектов в этой стране с признанием Сирией своего долга России. Впрочем, эффективной эта мера не стала, как и ряд переговоров, проведенных высокопоставленными российскими лицами в Дамаске. Двумя странами были достигнуты лишь ограниченные договоренности по этому вопросу. Так, в ходе визита в Дамаск министра по внешнеэкономическим связям Петра Авена в октябре 1992 года был подписан протокол о поставках в Россию сирийских товаров в счет погашения долгов, а в апреле 1994 года уже в ходе визита в Дамаск первого заместителя председателя правительства России Олега Сосковца, Сирия заявила о возможности рассмотрения выплаты долга. По некоторым данным, в ходе переговоров Россия предлагала списание 60–80% долга при условии выплаты сирийской стороной остальной части живыми деньгами. Все это, однако, помогло решить проблему лишь на короткое время, принципиально же проблема оставалась нерешенной, препятствуя полномасштабному восстановлению торговых отношений двух стран на протяжении девяностых годов прошлого века. После почти двукратного увеличения товарооборота в 1994 году, что во многом связано с промежуточными договоренностями о долге, достигнутыми в ходе визита Олега Сосковца, в течение шести лет объем торговли между двумя странами (за исключением специальных поставок) изменялся незначительно, то падая, то увеличиваясь, достигнув 2000 году отметки в 160 млн долл. (см. таблицу ниже).

 

Таблица. Динамика товарооборота без учета специальных поставок (млн долл.)

 

1993

1994

1995

1996

1997

1998

1999

2000

Товарооборот

87,8

135,5

150,7

166,3

189,0

174,0

138

160

Экспорт

45,5

61,4

48,2

48,5

51,0

73,0

-

79

Импорт

42,3

74,1

102,5

117,8

138,0

101,0

-

79

 

Дополнительный импульс российско-сирийским отношениям придал визит 6 июля 1999 года в Москву президента Сирии Хафеза Асада. Подписанное 15 апреля 1993 года Соглашение между правительством Российской Федерации и правительством Сирийской Арабской Республики о торговом, экономическом и техническом сотрудничестве не предусматривало какого-либо специального документа по его реализации. Идея подготовки программного документа, конкретизирующего направления и формы торгово-экономического и технического сотрудничества между двумя странами, первоначально разрабатывалась без привязки к указанному соглашению. Визит президента Сирии Хафеза Асада активизировал работу над документом, который обрел форму Долгосрочной программы. По просьбе сирийской стороны была осуществлена согласованная с российской стороной увязка документа с соглашением 1993 года. Итогом совместной работы явился проект Долгосрочной программы по реализации соглашения, подписанный сторонами в сентябре 2000 года. Программа будет действовать в течение пятилетнего срока и автоматически будет продлеваться каждый раз на один год, если ни одна из сторон не позднее, чем за шесть месяцев до истечения срока не уведомит о своем намерении прекратить действие программы или не истечет срок действия соглашения.

 

Готовность России расширить сотрудничество с Сирией без увязки с решением проблемы сирийского долга во многом стала результатом внутрироссийской дискуссии и определяется победой МИДа и Минобороны в споре с Минфином, что важнее – долг или возобновление торговых контактов. Согласно позиции двух первых – Россия получит несравненно больше политических дивидендов от возобновления сотрудничества, нежели потеряет экономически. Важным аргументом в пользу этого решения стала позиция официального Дамаска по вопросу о военной операции в Чечне. По словам высокопоставленного сотрудника посольства Сирии в Москве, «проблема Чечни – это сугубо внутреннее дело Российской Федерации. […] Сирийское руководство никоим образом не ставит под сомнение территориальную целостность России и поддерживает усилия Москвы по борьбе с терроризмом».

 

В отличие от торговых отношений, значительно расширились политические контакты между двумя странами после того, как в январе 1996 года главой внешнеполитического ведомства стал Евгений Примаков. Россией была сделана попытка вернуть себе, в том числе и за счет личных контактов нового главы министерства иностранных дел с рядом ближневосточных лидеров, влияние на процессы в регионе. И, если полноправным участником переговоров по урегулированию арабо-израильского конфликта России стать так и не удалось, то, вне всяких сомнений, важным достижением российской дипломатии явилось возобновление отношений между историческими партнерами России в регионе – Сирией и Ираком. Контакты между странами были прерваны с началом ирано-иракской войны в 1980 году, когда Сирия поддержала Иран. В 1990–1991 годах Сирия принимала, хоть и символическое, участие в многонациональных силах, освобождавших Кувейт от иракских войск.

 

Альянс Сирии и Ирака выгоден России как с экономической, так и геополитической точки зрения. Более тесное взаимодействие в рамках треугольника Москва–Багдад–Дамаск может позволить России в большей степени регулировать уровень цен на нефть – главный источник доходов бюджета страны. Кроме того, российские компании выиграли тендер на восстановление нефтепровода, соединяющего североиракское месторождение Киркук и средиземноморский порт Баньяс, что в перспективе может еще в большей степени повысить контроль над мировым рынком нефти.

 

В январе 2001 года Сирия и Ирак подписали в Дамаске соглашение, которое предусматривает отмену таможенных тарифов между двумя странами, а в июне совместно с Египтом и Ливией парафировали договор о создании зоны свободной торговли. С геополитической точки зрения активные политические и торговые отношения со странами этой четверки позволят России значительно быстрее нормализовать обстановку на Кавказе, а также вернуть утраченные позиции на ближневосточном направлении.

 

В апреле–мае 2001 года после некоторого охлаждения отношений в связи со смертью Хафеза Асада значительно активизировались политические контакты между Россией и Сирией. 16 апреля состоялся визит в Москву министра иностранных дел Сирии Фарука Шараа, в ходе которого он был принят президентом России Владимиром Путиным. Было решено провести заседание постоянной российско-сирийской комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству для активизации двухсторонних отношений. Одной из задач межправительственной комиссии стала подготовка встречи на высшем уровне президентов России и Сирии.

 

В мае 2001 года Евгений Примаков в ходе дипломатической миссии на Ближнем Востоке на встрече с президентом Сирии Башаром Асадом вручил главе государства послание Владимира Путина, в котором, в частности, российский лидер изложил свое видение развития двухсторонних отношений. Не исключено, что Владимир Путин, уже проявивший себя как активный сторонник продвижения на внешний рынок продукции отечественного ВПК и Минатома – отраслей, которые остаются конкурентоспособными на мировом рынке, в своем послание обозначил именно эти направления сотрудничества в качестве приоритетных. Чуть ранее Москву посетил министр обороны Сирии Мустафа Таллас.

 

Сотрудничество в области атомной энергетики

Особую актуальность для Сирии в последнее десятилетие приобрел вопрос энергетической независимости. Страна испытывает серьезную нехватку электроэнергии. По оценкам международных экспертов, если нынешняя ситуация сохранится, то через 10 лет Сирия будет вынуждена экспортировать энергоресурсы. Среди причин потенциальной потери Сирией энергетической независимости можно выделить три основные:

с 1992 года в Сирии не открыто ни одного крупного нефтяного месторождения, что вынудило руководство страны принять решение о переориентации ТЭС с нефти, в качестве топлива, на газ или смешанный нефтегазовый топливный цикл. В 1982 году сжигание газа давало Сирии около 0,1% всей вырабатываемой энергии, в 1995 – 25%. При этом разведанные запасы природного газа Сирии относительно невелики – 8,5 трлн кубометров (для сравнения запасы Ирана – 812 трлн кубометров), выработка же газа составила в 1998 году – 208 млрд кубометров, то есть около 2,5% всех запасов, и растет из года в год;

несмотря на относительно компактную территорию (около 185 тыс. км2), серьезной проблемой для Сирии, из-за несовершенства трансформаторных установок и низкого качества проводов, стали потери электроэнергии при ее передаче (теряется около 25%);

среднегодовой рост населения на 2,5% требует пропорционального увеличения производства электроэнергии, чего в настоящий момент не происходит.

В 1976 году была основана Сирийская комиссия по атомной энергии (СКАЭ), одной из целей которой было изучение возможности строительства на территории страны атомной электростанции. В начале восьмидесятых годов сирийская сторона проводила переговоры с Францией о строительстве шести энергоблоков мощностью 600 МВт каждый. Планировалось, что первый реактор будет запущен в 1991 году.

 

Необходимость создания национальной базы для подготовки специалистов в области атомной энергетики заставила СКАЭ заняться поиском страны, которая бы поставила исследовательский реактор в Сирию. В 1991 году в Китае был приобретен миниатюрный источник нейтронов мощностью 30 кВт, который применяется для производства стабильных изотопов, использующихся в медицине, а также для изучения нейтронных характеристик. Параллельно СКАЭ проводились переговоры с Аргентиной о покупке легководного исследовательского реактора мощностью 10 МВт. Однако под давлением со стороны США и Израиля сделка так и не состоялась. Таким образом, в настоящий момент в Сирии отсутствуют возможности по созданию ядерного оружия, в силу отсутствия как специалистов необходимой квалификации, так и необходимой инфраструктуры. В соответствии с докладом СВР «Новый вызов после холодной войны: распространение оружия массового уничтожения»: «Сирия не имеет целенаправленной программы военно-прикладного характера в ядерной сфере. Отсутствие необходимой промышленной базы, нехватка твердой валюты, ужесточающийся международный контроль за распространением ядерных технологий, наличие на вооружении сирийской армии иных средств сдерживания, общая с Израилем зона поражения в случае применения ядерного оружия – все эти факторы обусловили отказ Сирии от ядерных амбиций».

 

СССР являлся историческим партнером Сирия в области энергетики, и эту роль частично унаследовала Россия. В Сирии при участии российских (советских) специалистов построены Евфратский гидроэнергетический комплекс с ГЭС мощностью 800 МВт, гидроузел Аль-Баас с ГЭС мощностью 75 МВт, первая очередь ТЭС Тишрин мощностью 400 МВт, свыше 3,7 тыс. км высоковольтных линий электропередачи. Созданные и эксплуатируемые при содействии России объекты обеспечивают выработку 30% электроэнергии страны.

 

В соответствии с соглашением о сотрудничестве 1993 года российская сторона не только взяла обязательства помочь в строительстве ЛЭП, новых ТЭС и ГЭС, и реконструкции уже существующих, участвовать в совместной разведке и разработке нефтяных месторождений на территории Сирии, но и сотрудничать в создании нового для этой страны вида энергетики – ядерной. В качестве объектов сотрудничества в области атомной энергетики предусматривалось строительство Центра ядерных исследований, строительство и эксплуатация атомной электростанции и создание установки по опреснению морской воды с использованием ядерной энергии.

 

Однако в силу различных причин процесс выработки Минатомом предложений для СКАЭ по возможным направлениям сотрудничества значительно затянулся. При этом переориентации Дамаска на другие страны в ядерной отрасли не произошло. Во-первых, за развитием и попытками развития атомной энергетики странами региона ревностно следят США, оказывая серьезное давление на ядерных экспортеров с целью не допустить проникновения мирного атома на Ближний Восток. Таким образом, ядерное сотрудничество с Сирией может означать серьезную конфронтацию с Вашингтоном. Во-вторых, в силу экономических трудностей в стране, платежеспособность Сирии вызывает сомнения у ядерных экспортеров.

 

В марте 1995 года в рамках визита в Дамаск министра иностранных дел России Андрея Козырева сторонами было принято решение о создании комиссии по изучению возможностей строительства при участии России АЭС в Сирии. Одновременно российский министр подчеркнул необходимость скорейшего решения проблемы сирийского долга.

 

Работы по подготовке предложений о направлениях сотрудничества в области атомной энергетики для сирийской стороны заметно активизировались во второй половине девяностых годов, что, по-видимому, во многом связано с перестановкой акцентов во всей внешнеполитической деятельности России в результате назначения на пост министра иностранных дел Евгения Примакова.

 

Научно-исследовательским и конструкторским институтом энерготехники (НИКИЭТ), являющимся ведущей российской организацией по проектированию реакторных установок, совместно с РНЦ Курчатовский институт и Государственным специализированным проектным институтом (ГСПИ) в 1997 году были подготовлены предложения о сооружении в Сирии исследовательского реактора бассейнового типа мощностью 20 МВт.

 

20 декабря 1997 года председатель правительства РФ Виктор Черномырдин подписал распоряжение, которое предписывало принять предложение Минатома о проведении переговоров с Сирийской Стороной по определению возможных направлений дальнейшего развития сотрудничества в области ядерного использования атомной энергии. Отдельно в распоряжении отмечалась согласованность предложений Минатома с МИДом, ФСБ, СВР, МВЭС, ВЭК и Госатомнадзором.

 

В феврале 1998 года состоялся официальный визит правительственной делегации РФ во главе с министром юстиции Сергеем Степашиным в Сирийскую Республику. В ходе визита в Дамаске состоялось первое заседание Постоянной российско-сирийской комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству. На заседании комиссии среди прочих документов был подписан Меморандум о взаимопонимании между Минатомом и СКАЭ в области ядерного мирного использования атомной энергии, рассматривавшийся сторонами в качестве основы практического взаимодействия двух стран в ядерной сфере.

 

В ходе визита в Москву с 27 июня по 4 июля 1998 года делегация СКАЭ во главе с Генеральным директором Ибрагимом Османом был согласован текст проекта межправительственного соглашения о мирном использовании атомной энергии. Также состоялись переговоры в ЗАО Атомстройэкспорт, в НИКИЭТ и МИФИ. Была достигнута договоренность о сооружении в Сирии Центра ядерных исследований (ЦЯИ) на базе легководного реактора бассейнового типа мощностью 25 МВт с участием ЗАО Атомстройэкспорт и НИКИЭТ. Также было принято решение о подготовке в МИФИ специалистов для СКАЭ по программе двухгодичных мастеркурсов.

 

19 мая 1999 года было подписано межправительственное соглашение о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии, которое, в частности, предусматривает взаимодействие в следующих направлениях:

проектирование, строительство, эксплуатация и модификация ядерных энергетических и исследовательских реакторов;

использование ядерной энергии для производства электроэнергии, отопления, опреснения соленых вод;

разведка и разработка урановых месторождений, технологии получения урана из урановых руд и побочных продуктов от переработки фосфатов;

производство топлива для энергетических и исследовательских реакторов;

обращение с радиоактивными отходами;

разработка и производство компонентов и материалов, в том числе и ядерных, необходимых для использования в ядерных реакторах и ядерном топливном цикле;

ядерная безопасность, радиационная защита и защита окружающей среды.

Помимо строительства ЦЯИ в Сирии, которое уже ведется, перспективным направлением сотрудничества является поставка в эту страну энергетических ядерных реакторов. В 1999 году выработка электроэнергии в Сирии составила 4,5 ГВт в год, то есть строительство АЭС с двумя энергоблоками ВВЭР-1000 потенциально способно удовлетворять более 40% потребностей Сирии в электроэнергии. Впрочем, строительство АЭС, скорее всего, предмет сотрудничества России и Сирии уже следующего десятилетия. В настоящий момент Минатом имеет контракты на строительство пяти энергоблоков (двух – с Китаем, двух – с Индия, одного – с Иран), кроме того, предположительно в 2001–2002 годах будет подписан контракт на достройку еще одного энергоблока в Бушере (Иран). Данные заказы загрузят крупнейшие российские предприятия-поставщики оборудования для АЭС на ближайшие шесть лет. С этой точки зрения, потенциальные контракты на поставку реакторов и сопутствующего оборудования в Сирию являются инструментом расширения рынков сбыта российской высокотехнологичной продукции, но не условием выживания этого сектора промышленности. По прогнозам, через десять лет Сирия выработает свои крупнейшие месторождения и будет вынуждена импортировать энергоресурсы или электроэнергию. В данной ситуации хорошей альтернативой сжиганию углеводородного топлива для Сирии может стать строительство атомной электростанции. Более того, в условиях обострения арабо-израильских противоречий наличие в стране ядерных установок может рассматриваться Сирией, как гарантия от массированных ударов Израиля в случае начала военных действий. Поскольку в противном случае из-за компактности расположения стран в регионе зараженной окажется территория нескольких государств, включая агрессора.

 

Другим перспективным совместным проектом Минатома и СКАЭ может стать сооружение опреснительной установки на базе ядерного реактора. Ближневосточный регион испытывает хроническую нехватку пресной воды, и сотрудничество в данной области с Сирией может стать катализатором развития контактов в данной сфере с другими странами региона, в частности с Ираном (соглашения о сотрудничестве в области атомной энергетики с Сирией и Ираном предусматривает возможность сооружения опреснительных установок в этих странах). Препятствием на пути развития сотрудничества в этой сфере может стать отсутствие промышленной опреснительной установки на базе легководного реактора на территории России и стран СНГ. Единственная подобная опреснительная установка была сооружена в Казахстане в г. Шевченко на базе реактора на быстрых нейтронах БН-350. Впрочем, это не означает неспособность Минатома построить опреснительную установку в Сирии на базе реактора на легкой воде – подобные разработки существуют в российских проектных организациях на протяжении нескольких десятилетий. Скорее данный факт может вызвать осторожность со стороны сирийской стороны при рассмотрении данного вопроса.

 

Вместо заключения

Значительный прорыв в отношениях между Россией и Сирией, в том числе и в области атомной энергетики, может быть достигнут в ходе официального визита в Дамаск президента РФ Владимира Путина, который, по некоторым данным, может состояться уже в этом году. Тем более, что правовых препятствий сотрудничеству России и Сирии в области атомной энергии не существует. С июня 1963 года Сирия является членом МАГАТЭ, с 1969 года – участником Договора о нераспространении ядерного оружия, в 1992 году вступило в силу соглашение Сирии и МАГАТЭ о полномасштабных гарантиях.

 

Если рассматривать потенциальные выгоды России от активизации двухсторонних отношений с Сирией и перевода уже достигнутых соглашений в практическую плоскость, то они не так очевидны.

 

Во-первых, в настоящий момент, с экономической точки зрения, Сирия имеет ограниченную привлекательность и здесь ожидать высоких доходов в краткосрочный период не приходится. Кроме того, вызывает сомнение платежеспособность страны при строительстве такого дорогостоящего объекта как АЭС, что с учетом нерешенности проблемы сирийского долга России может стать серьезным или даже непреодолимым барьером для сотрудничества двух стран в этой области. Однако тот факт, что Россия сможет получить прямой доступ к потенциально перспективному региональному рынку высокотехнологичной продукции, может способствовать тому, что проблема долгов, а, возможно, – и текущей коммерческой платежеспособности Сирии могут быть отставлены в сторону. Особенно, если Дамаск сделает некоторые встречные шаги.

 

Во-вторых, экспорт в Сирию продукции ВПК и ядерных установок создаст еще одну точку напряженности в отношениях между Россией и США, потенциальным результатом которых могут стать очередные американские санкции в отношении российских компаний. Сирия рассматривается США как государство, поддерживающее терроризм. В соответствии с антитеррористическим законом, принятым США в 1996 году, за оказание технической помощи и поставки вооружения предусматривается применение санкций в отношении стран и компаний, сотрудничающих с государствами, поддерживающими терроризм. 2 апреля 1999 года в отношении трех российских военно-промышленных компаний (Тульского конструкторского бюро приборостроения, Вольского механического завода и Центрального научно-исследовательского института точного машиностроения из подмосковного Климовска), участвующих в контракте на поставку противотанковых комплексов в Сирию, уже были введены санкции. Ранее, 12 января 1999 года, были введены санкции против НИКИЭТ и РХТУ за сотрудничество с Ираном в области атомной энергетики, из-за которых только в 1999 году, по некоторым оценкам, НИКИЭТ потерял около пяти миллионов долларов. Сразу же после визита Хафеза Асада в Россию в июле 1999 года представитель Госдепартамента США Джеймс Фули заявил, что в случае возобновления военного и технического сотрудничества между Москвой и Дамаском, России может быть отказано в экономической помощи.

 

С другой стороны с учетом того, что, как показывают результаты российско-американской встречи в верхах в Любляне, Москва и Вашингтон вступили в период крайне сложной и не всегда деликатной полемики и увязок, активизация российско-сирийского сотрудничества в сфере ядерной энергетике, что, безусловно, вызовет обеспокоенность США и Израиля, может стать сильным козырем в руках российского президента. И в этом смысле перспективы такого сотрудничества следует оценить, как весьма хорошие. Также к положительным моментам сотрудничества стоит отнести активизацию контактов в рамках треугольника Москва–Багдад–Дамаск с возможным последующим подключением Триполи, что позволит России во многом вернуть утраченное экономическое и политическое влияние на Ближнем Востоке.



Выходные данные cтатьи:

Вопросы безопасности, Том 5, Номер 13(103), Июль 2001

Обсуждение

 
 
loading