Популярные статьи

3 сентября 2017 г. КНДР провела свое шестое ядерное испытание. О том, с какой целью могут проводиться ядерные испытания, в интервью «Ядерному Контролю» рассказал член Совета ПИР-Центра, начальник 12 Главного управления министерства обороны России (1992–1997 гг.) генерал-полковник Евгений Маслин.

– З...

Вопрос сотрудничества между зонами, свободными от ядерного оружия, (ЗСЯО) нечасто поднимается в рамках обзорного процесса Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и других тематических международных площадок. Государства уделяют больше внимания вопросам, которые могут оказать критическое ...

Ноль. Согласно Договору о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) этой цифре должно равняться количество ракет наземного базирования с дальностью от 500 до 5500 км. Будучи подписанным СССР и США в 1987 году, договор стал многосторонним из-за распада Советского Союза, и в него входят так...

Все Статьи

Опрос




 
Вам нравится статья?
 

Выступление Главы Стратегического Совета по внешним связям, бывшего министра иностранных дел Исламской Республики Иран господина Сейеда Алинаги (Камаля) Харрази

Сейед Алинаги (Камаль) Харрази

Во имя Всевышнего. Я очень рад, что сегодня присутствую в таком важном центре, и хочу поблагодарить господина Орлова за то, что организовал эту встречу.

Ядерный вопрос Ирана – важный международный вопрос, и его изучение может открыть пути будущего развития. Безусловно, каждая страна обладает правом использования ядерной энергии в мирных целях, и ни одна держава в мире не может препятствовать этому. Вопрос использования атомной энергии в мирных целях был поставлен еще до исламской революции, во времена шаха. Американцы проводили исследования в области ядерной энергии в нашей стране и предложили тогда Ирану построить электростанции на 20 тыс. мегаватт для использования ядерной энергии в мирных целях. Эта программа отслеживалась, Иран также подписал с французами программу по производству топлива. Этот контракт действует до сих пор. С помощью немцев началось строительство атомной электростанции в Бушере, но с началом исламской революции в Иране строительство было приостановлено. Началась война между Ираном и Ираком, и прошло много лет до тех пор, пока строительство Бушерской АЭС возобновилось при помощи России. Конечно же, Иран был заинтересован в том, чтобы достичь прогресса в области ядерных технологий и обладать на своей территории полным ядерным циклом. Поэтому Иран принял решение с помощью других стран, в том числе Китая, создать в Исфахане центр по производству ядерного топлива. Однако Китай прекратил работу под давлением Соединенных Штатов Америки, поэтому этот проект не был реализован. Иран принял решение, опираясь на свой потенциал – молодых отечественных специалистов – самостоятельно производить ядерное топливо и выстроить на собственной территории цепочку полного ядерного цикла. Поэтому после этого Иран сам запустил центр в Исфахане, построил центр по обогащению урана в Натанзе и затем дополнил остальные этапы ядерного топливного цикла.

Когда я был министром иностранных дел, три европейские страны вступили в переговоры с Ираном. Мы ставили перед собой цель разъяснить свою позицию по использованию ядерной энергии в мирных целях и поэтому вступили в переговоры. Условия проведения этих переговоров заключались в том, чтобы ввести мораторий на ядерную деятельность на территории Ирана, и мы с этим согласились. Но к завершению президентского срока господина Хатами, когда я еще возглавлял МИД, мы почувствовали, что это потеря времени, и с каждым днем у стран «евротройки» появлялось все больше претензий. Поэтому мы отказались соблюдать мораторий и, несмотря на давление других стран, приняли решение продолжить развивать ядерную энергетику в Иране собственными силами.

Десять лет мы проявляли стойкость в этой сфере, и за то время мы старались увеличить наши возможности по использованию мирного атома. Однако произошло событие, касающееся Тегеранского исследовательского реактора, - на этом объекте заканчивалось ядерное топливо. Соответственно, на переговорах мы поставили вопрос о снабжении Ирана ядерным топливом, которое до начала исламской революции обеспечивалось Аргентиной. Уровень обогащения урана для Тегеранского исследовательского реактора составлял 20%. Сначала американцы при посредничестве премьер-министра Турции и президента Бразилии согласились с тем, чтобы Иран отправлял уран, обогащенный до 20%, за границу, где его переработали бы в таблетки или топливные стержни и поставили их в Иран, однако потом американцы отказались от соглашения. Это событие очень дорого обошлось и господину да Силва президенту Бразилии, и господину Эрдогану, премьер-министру Турции. Тогда мы приняли решение самостоятельно производить это топливо. Сначала над нами смеялись и издевались. Но в течение одного года наши ученые начали производство топливных стержней, и стали их использовать для АЭС. Что касается центрифуг, то Иран также продолжил свои проекты по развитию этого сегмента ядерной деятельности. Сегодня в Иране проектируются центрифуги, которые обладают гораздо большими возможностями по обогащению урана. Был также спроектирован исследовательский реактор на тяжелой воде в Араке.

Вы прекрасно знаете, что ни одна страна не добилась ядерных технологий в одиночку. Безусловно, одни страны оказывали помощь другим в получении ядерных технологий. Пакистану помогал Китай, Индии – Россия. Во всяком случае, все страны получали помощь от других стран. Возможно, Иран – исключение и является единственной страной, развившей ядерные технологии, опираясь на собственные силы. Наша цель заключалась в том, чтобы демонстрировать свои возможности в области ядерных технологий. Мы сегодня видим, что мнение других государств по Ирану, по его возможностям и положению в регионе изменилось. США и западные страны, выступавшие даже против ограниченного количества центрифуг, сегодня признают за Ираном право на обогащение урана и обладание полного ядерного цикла на территории страны. С учетом того, что взгляд противоположной стороны изменился, мы объявили готовность начать обстоятельные переговоры. Поэтому сегодня мы с полной решимостью принимаем участие в этих переговорах и надеемся, что будут достигнуты результаты.

За последнее десятилетие против Исламской Республики Иран и наших ученых планировались различного рода заговоры, и оказывалось давление. Эти заговоры заключались в том, что Ирану поставляли оборудование и детали с серьезными дефектами, распространяли разрушительные вирусы типа Stuxnet; наши ученые-ядерщики мученически погибали, а против Ирана были введены широкомасштабные санкции. Сегодня вы тоже из-за давления западных государств испытываете на себе санкции, хотя невозможно сравнивать санкции, введенные против Ирана и России. Вводя санкции против нас, они старались воспрепятствовать нашему развитию.

Недавно я посетил выставку, на которой демонстрировались те деструктивные действия, которые западные страны осуществляли против нас. Те детали, которые мы импортировали для наших АЭС и других объектов, были изготовлены с такими дефектами, что могли привести к взрыву или оказать серьезное деструктивное влияние на работу объектов. Наши ученые и те, кто несли ответственность за оборудование, смогли обнаружить и устранить эти дефекты. Вместо них им удалось самим спроектировать и произвести необходимое оборудование. Во всяком случае, все эти заговоры были осуществлены против наших ядерных технологий, но Иран все равно не отступал и продолжал свой путь. Поэтому то, что западные государства согласились провести с нами серьезные переговоры и признают наше естественное право на обогащение урана и топливный ядерный цикл, произошло благодаря нашей стойкости. Они видят, что Иран, несмотря на санкции и давление, является самым стабильным государством в регионе и прикладывает усилия к установлению мира и безопасности в нем. Они сами признали, что в Иране есть ядерная наука, и отнять ее невозможно. Мы оптимистично смотрим на мирное использование ядерной энергии на территории Ирана. К счастью, с Россией подписаны соответствующие контракты для строительства последующих энергоблоков на территории Ирана. Надеемся, что в сотрудничестве с Россией мы сможем в будущем построить большее количество АЭС на территории своей страны и в большей степени использовать эту чистую энергию. Это было краткое изложение истории ядерного развития Ирана.

Я хотел бы также отметить еще один момент. Заключается он в том, что, если мы сегодня проводим переговоры с западными странами, это ни в коей мере не означает, что мы отступаем от своих позиций по поводу господства западных государств, их вмешательства, а также по тому, что они делают в регионе Ближнего Востока. Иран ни при каких условиях не собирается терять свою независимость. Восьмилетнее сопротивление агрессии и стойкость Ирана в войне с Ираком, которого поддерживало все мировое сообщество, - явное тому подтверждение. Стойкость Ирана и то, что Иран настаивал на своем праве использовать атомную энергию в мирных целях, - тоже демонстрирует это. Сопротивление санкциям и их обход, а также то, что Иран управляет своей экономикой, также подтверждает эту мысль. Если бы наша независимость зависела от Запада, несомненно, мы не смогли бы сопротивляться этим санкциям. Но иранский народ продолжает свою обычную жизнь, развивается, и с точки зрения промышленного развития страна достигла значительного прогресса. Я хочу сказать, что все это благодаря тому, что в Иране проживают молодые, талантливые и интеллектуальные люди, и Иран обладает богатыми ресурсами.

Сегодня у Ирана и России есть общая проблема – западные страны. Пришло время для того, чтобы власти Ирана и России приняли решение о совместном сотрудничестве, обеспечении национальных интересов и координации взаимодействия на Ближнем Востоке. Некоторые думают, что у президента США есть особый интерес к урегулированию ядерного вопроса Ирана. Я думаю, что это исторический императив. Положение Ирана обязывает США и западные страны исправить свой подход по этому вопросу. Даже если придут к власти оппоненты Обамы, то есть республиканцы, у них нет другого выхода, кроме как сформировать новый взгляд на сотрудничество с Ираном в качестве самого стабильного и влиятельного государства в регионе.

Извините, что мое приветственное выступление продолжалось долго. Давайте перейдем к комментариям присутствующих гостей, и, если есть вопросы, вместе их рассмотрим и обсудим.

 

==============================

В.А. Орлов: Ваше превосходительство, господин Харрази. Ваше превосходительство, Посол Санаи. Я благодарю Вас, господин Харрази, за такое обстоятельное и, на мой взгляд, очень аккуратное (аккуратное в смысле - точное) выступление и изложение иранской ядерной программы. На мой взгляд, не менее важно то, что мирная ядерная программа Ирана является частью иранского стратегического видения: видения Ирана в регионе, видения роли Ирана в мире, видения Ирана в технологическом развитии. Конечно, никто лучше самого Ирана не знает, с какими трудностями Иран сталкивался на пути к реализации своего права на мирное использование атомной энергии. Но мы в России достаточно знаем, как трудно приходилось Ирану, как трудно сейчас Ирану в реализации поставленных задач. Я думаю, что у России и Ирана очень широкая, очень перспективная, очень важная совместная повестка дня нашего стратегического диалога. Только очень близорукие люди могут объяснять активизацию наших двусторонних отношений тем, что кто-то находится под санкциями, поэтому нам нужно сближаться. Дело не в санкциях, дело в том, что у нас просто много общих задач и в наших регионах сопредельных стран, и во всем мире.

Вы совершенно справедливо, доктор Харрази, назвали среди важных региональных вопросов для России и Ирана необходимость более активно прорабатывать проблематику Ближнего Востока, конечно! Но разрешите мне сделать эту корзину наших совместных задач еще более полной. Конечно, речь идет о более полном сотрудничестве России и Ирана на такой площадке, как Шанхайская организация сотрудничества. В этой связи я здесь высказываю свое совершенно личное мнение - мнение, основанное на моих исследованиях, исследованиях моих коллег по ПИР-Центру. ШОС - Шанхайская организация сотрудничества - развивается активно, но там есть некая пустота, определенно, связанная с тем, что Иран не является до сих пор полноправным участником ШОС, и это должно быть поправлено, как мне кажется.

Говоря о региональных проблемах и возвращаясь к Ближнему Востоку, должен сказать, что в повестке дня сейчас стоит вопрос о формировании зоны, свободной от оружия массового уничтожения - ядерного оружия и другого оружия массового уничтожения - на Ближнем Востоке. Вы прекрасно знаете, доктор Харрази, вообще-то это иранская изначально идея, развитая Египтом и поддержанная государствами региона, и в 1995 году нашедшая формат одного из ключевых решений Конференции по продлению Договора о нераспространении ядерного оружия. Двадцать лет прошло с момента того исторического решения, пять лет прошло с решения провести хотя бы конференцию по обсуждению вопросов такой зоны, свободной от ОМУ. И никакого реального движения нет. Можно, конечно, сказать, что ключи к разблокированию этого вопроса находятся в Вашингтоне и Тель-Авиве, которые блокируют продвижение, но, если мы так скажем, то мы просто обречены на отсутствие прогресса. Необходимо прикладывать совместные усилия, и Россия ценит тот факт, что Иран (это было именно в Москве в 2012 году) объявил о готовности участвовать в такой конференции. Россия, как один из ко-спонсоров этого процесса, заинтересована в том, чтобы на Ближнем Востоке со временем была сформирована зона, свободного от ядерного оружия и другого оружия массового уничтожения, которая, конечно бы, касалась всех государств.

Говоря о ядерных проблемах, мы, конечно, понимаем, что сейчас проходит достаточно интересный этап переговоров между "шестеркой" и Ираном. Разрешите мне тоже свое личное мнение здесь высказать. Меня здесь волнует не решение задач "шестерки", меня волнует решение задач внешней политики России. С этой точки зрения "переговоры ради переговоров" лучше конфронтации, но это не самоцель. Что мне кажется нужно получить в итоге, это договоренность из двух плотно связанных элементов. С одной стороны, гарантии развития мирной ядерной программы Ирана без давления и при условии снятия с Ирана тех санкций и тех односторонних ограничений как финансового, так и иного характера синхронно с выполнением Ираном своей части. Другая часть – это транспарентность иранской ядерной программы, хорошо верифицируемая МАГАТЭ.

Но даже если представить себе, что через несколько дней мы будем иметь базовое рамочное соглашение, летом мы будем иметь техническую детализацию, есть два момента, которые меня беспокоят. Первый момент связан с гарантиями снятия ограничений с Ирана. И здесь я говорю даже не о Совете безопасности ООН, а об односторонних санкциях со стороны Соединенных Штатов Америки. У нас здесь в России есть колоссальный опыт, когда нам обещают одно, а потом поправки Джексона-Веника, другие странные инициативы, документы, законодательные акты американского Сената живут вопреки каким-то логическим представлениям и даже воле администрации США. Поэтому здесь важно говорить об устойчивых гарантиях, но говорить-то можно, а вот, как некоторые участники соглашения выполнят его, у меня есть серьезные сомнения по состоянию на сегодняшний день. И второй момент, когда мы говорим о транспарентности иранской программы, - очень важный вопрос с точки зрения России. Я как исследователь могу сказать, доктор Харрази, что Иран достиг нынешнего уровня ядерного топливного цикла частично благодаря неполной транспарентности. Но с другой стороны, а как Иран мог поступить иначе, когда любые передаваемые Ираном сведения и попытки транспарентности тут же передавались за пределы инспекции и попадали к тем, кто в том числе готовил террористические акты против иранских ученых? Здесь есть проблема, которая сохранится и требует особого подхода со стороны Международного агентства по атомной энергии.

И последнее, что я хотел бы сегодня добавить в корзину наших обсуждений и, возможно, будущей ирано-российской диалоговой работы. Мой коллега господин Зульхарнеев уже коснулся моментов, связанных с кибербезопасностью. Да, Иран на себе испытал, что такое современные кибератаки на критическую инфраструктуру, в частности критическую ядерную инфраструктуру. С подобными проблемами сталкивались и сталкиваются некоторые другие государства Ближнего Востока и сопредельных регионов, в частности Южной Азии. Эта проблема не имеет какого-то точечного решения, она должна быть адресована на международном и международно-правовом уровнях. У некоторых в мире складывается впечатление, что наши государства - Россия и Иран - не всегда уважительно относятся к международному праву. Впечатление, конечно, ложное, но есть такой стереотип. Я думаю, что здесь должна быть прямо противоположная картина: именно наши государства, возможно, в сотрудничестве с другими заинтересованными государствами должны инициировать международно-правовые механизмы, связанные с запрещением кибератак на объекты ядерной инфраструктуры, если эти объекты поставлены под гарантии Международного агентства по атомной энергии - МАГАТЭ. Есть и целый ряд других пунктов сотрудничества, но я не сомневаюсь, что сейчас коллеги здесь еще загрузят свои идеи в эту корзину, что показывает, что потенциал российско-иранского сотрудничества пока недовостребован, но есть все возможности для его полной реализации. Спасибо.

А.К. Харрази: Позвольте добавить еще один момент, Владимир Андреевич. В соответствии с обязательствами Ирана перед МАГАТЭ только за 180 дней до запуска соответствующих ядерных объектов Иран обязан передавать информацию МАГАТЭ. Вновь утвержденные нормы не обязывают страну при запуске ядерных объектов сразу же передавать МАГАТЭ соответствующую информацию. Заявления МАГАТЭ об отсутствии транспарентности иранской ядерной программы не соответствуют действительности, и Иран действует абсолютно в соответствии со своими обязательствами и не считает свою деятельность нетранспарентной. Иран был абсолютно свободен в соответствии со своими потребностями приступать к строительству ядерных объектов и атомных электростанций с предварительным уведомлением МАГАТЭ за 80 дней до начала строительства - и Иран соблюдал эти нормы.

 

Вопрос: У меня два связанных вопроса. Первый вопрос - насколько можно рассчитывать, что, действительно, переговоры закончатся позитивно - подписанием всеобъемлющих соглашений? Второй вопрос – США вмешиваются в дела многих государств, пытаются создать там оппозиционные движения и так далее. Будут ли США продолжать эту линию в отношении Ирана, или они будут готовы идти на продуктивное активное сотрудничество с Ираном по всем тем проблемам, которые сегодня были здесь обозначены?

А.К. Харрази: Что касается переговоров и их результатов, то надежда есть, потому что обе стороны пришли к такому пониманию, что надо через переговоры урегулировать этот вопрос. Мы сегодня, опираясь на свои собственные силы и на тот факт, что Иран сегодня имеет ядерные технологии и ядерную науку, и никто не может эту науку отобрать, с этой позиции участвуем в переговорах. Запад, понимая, что Иран обладает такой наукой, которую нельзя отобрать, также понимает, что надо прийти к компромиссу с этой страной. Особенно они видели то, что санкции не смогли поставить Иран на колени. Поэтому в такой атмосфере есть надежда на то, что переговоры достигнут результата.

Отвечая на Ваш второй вопрос, я должен сказать, что окончание этих переговоров даже достижением результатов и урегулированием ядерного вопроса ни в коей мере не означает, что Иран будет изменять свои позиции по остальным вопросам. У нас есть основательные разногласия с США по региональным вопросам, по независимости Ирана и по доминирующей идеологии в нашей стране. Несмотря на то, что американцы были заинтересованы в обсуждении и других вопросов, в том числе вопросов Ближнего Востока, мы не позволили затрагивать их на этих переговорах. Поэтому мы отделили все те коренные разногласия, которые имеются с американцами по политическим вопросам, от решения ядерного вопроса. Поэтому нет надежды на то, что после ядерных переговоров по остальным вопросам мы тоже сможем достичь договоренностей с американцами – такой надежды нет.

 

Вопрос: Каково Ваше мнение относительно положения правительства господина Рухани и доверия к нему со стороны Духовного Лидера?

А.К. Харрази: Его Превосходительство господин Рухани является выдающимся политиком. Он имеет ценный опыт работы в различных областях политики и безопасности. Во время войны мы были с ним коллегами на военном фронте. Разумеется, он обладает обширными знаниями в вопросах Ирана и международных делах и может хорошо справляться со своими обязанностями. Поэтому, по моему мнению, действия господина Рухани и его правительства будут успешными. В силу того, что господин Рухани долгие годы работал с Духовным Лидером Ирана, он пользуется его доверием. Выбор лозунга «правительство благоразумия и надежды» является достойным выбором этого правительства.


Выходные данные cтатьи:

Встреча с сотрудниками, членами Экспертного совета ПИР-Центра и Института актуальных и международных проблем Дипломатической академии МИД РФ, 20 марта 2014 г.

Обсуждение

 
 
loading