Популярные статьи

Современную систему гарантий МАГАТЭ можно охарактеризовать как международную систему контроля выполнения государствами своих обязательств по мирному использованию ядерной энергии. С момента ее установления в 1961 г. система находится в развитии, отвечая на вызовы времени и ожидания государств. В 199...

Вызовы в сфере кибербезопасности стали одной из ключевых проблем для операторов критической инфраструктуры энергетики, транспорта, связи и других отраслей. Отдельное место занимает кибербезопасность гражданских ядерных объектов. В чем особенности ядерного сектора с точки зрения обеспечения кибербезо...

В преддверии саммита президентов Дональда Трампа и Владимира Путина, который пройдет 16 июля в Хельсинки, председатель совета ПИР-Центра и Международного клуба Триалог, генерал-лейтенант в отставке Евгений Бужинский отвечает на вопросы о перспективах развития российско-американского диалога в област...

Все Статьи

Опрос




 
Вам нравится статья?
 

"Может, нужно, чтобы вокруг договора сложилась более острая ситуация"

Пол Мейер

Какие у Вас впечатления от того, как проходит Обзорная конференция ДНЯО 2015?

Должен сказать, что я разочарован ситуацией на конференции на настоящий момент – в той степени, в которой она отражает безрезультатность многосторонней дипломатии. Мы не говорим по существу. Делегации говорят мимо друг друга словами из заранее подготовленных заявлений. У нас нет определённого расписания, которое способствовало бы структурированной дискуссии. Так что любой посторонний наблюдатель, увидев, как это происходит, начал бы сокрушаться по поводу того, какая это трата времени и насколько это несовместимо с тем, что в нашем представлении является одним из ключевых международных соглашений. Извините, не могу быть более оптимистичным в своих оценках.

Видите ли Вы, каким образом можно уладить эти разногласия и получить в итоге финальный документ?

Мне сложно представить, как можно выработать приемлемые для всех формулировки, не оставив большие пробелы в тех вопросах, по которым у государств-участников имеются совершенно разные трактовки. И я считаю, что документ, оставляющий данные вопросы за скобками, также не будет особым достижением. В некотором смысле, – и я не хочу показаться противником достижения договорённости, – лучшим результатом может действительно быть признание того, что государства не могут прийти к согласию относительно содержательного документа. Это может иметь благотворный эффект за счёт привлечения внимания к этому кризису ДНЯО, если можно так выразиться. Что в свою очередь заставит некоторые столицы заметить это и, возможно, предпринять меры, чтобы решить эти проблемы.

Как это было в 2005-ом?

Я участвовал в этом процессе в 2005-ом. С учётом тех настроений среди ключевых стран невозможно было прийти к консенсусу. Поэтому в каком-то роде признание провала попыток достигнуть соглашения стало здоровым результатом. И, возможно, это способствовало более конструктивной деятельности в дальнейшем.

В своей недавней статье вы отметили, что существует институциональный дефицит ДНЯО. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

Да, честно говоря, меня всегда удивляло, что этот краеугольный договор, о заслугах которого мы все говорим, страдает от столь внушительного институционального дефицита. И это является аномалией для многосторонних соглашений какой бы то ни было значимости. Тот факт, что государства-участники встречаются для принятия решения раз в пять лет, сам по себе является большим недостатком, учитывая то, с каким темпом развиваются события в современном мире. Как и отсутствие какого-либо постоянного исполнительного органа, под присмотром которого мог бы находиться договор. А также тот факт, что не существует организации, предназначенной для выполнения договора целиком. У нас есть очень активное МАГАТЭ для статьи 3-ей, но больше ничего. Это серьёзный недостаток. Думаю, что ежегодная встреча государств-участников, что является нормой во всех других обзорных процессах, могла бы в определённой степени исправить эту ситуацию. Какое-либо подразделение для технической поддержки договора также было бы очень уместно. Другие многосторонние соглашения, например, КБТО существенно выиграли от работы таких небольших подразделений. Но это означает, что кто-то на постоянной основе следит за выполнением договора.

Хотя предоставление отчётов вроде бы считается обязательством, очень немногие страны регулярно это делают, кроме того есть вопросы по поводу данных, на основе которых готовятся эти отчёты. И опять же, в порядке работы не отведено место для того, чтобы даже обсуждать эти отчёты, критиковать их или задавать вопросы. Таким образом, все эти моменты усугубляют недостаток институциональной поддержки, над преодолением которой, я надеюсь, государства будут так или иначе пытаться работать.

Делались ли ранее попытки внедрить какие-либо институты? И вообще возможно ли это, поскольку у нас уже есть договор и мы, наверно, не будем его перезаключать.

Я знаю, что на более ранних этапах Канада выдвигала несколько идей, и некоторые государства выступали ко-спонсорами. И все эти идеи предполагали не открывать договор вновь каким-либо образом, но просто предпринимать действия, которые бы были согласованы государствами-участниками так же, как развивался “усиленный обзорный процесс” без пересмотра договора. Предполагалось, что для этого будет использоваться время, отведённое на обзорный процесс, но иным образом – так, чтобы раз в год проводились конференции государств-участников продолжительностью в неделю. Также можно обсуждать учреждение секретариата. Государства-участники сохраняют суверенитет при принятии решений. А договориться о поддержке определённых институциональных элементов вполне можно в рамках практической дипломатии. Может, нужно, чтобы вокруг договора сложилась более острая ситуация, чтобы государства обратили на него внимание и предприняли необходимые меры.

В ходе этой Обзорной конференции оживился интерес к рабочей группе открытого состава по ядерному разоружению. На ваш взгляд, стоит ли нам ожидать возобновления этого процесса?

Я думаю, стоит. Это представляется логичным и конструктивным ответом на продолжающийся паралич многосторонней деятельности по контролю над вооружениями и разоружению. Что наиболее заметно по Конференции по разоружению (КР). Откровенно говоря, если государства серьёзно настроены относительно многосторонней деятельности по разоружению, то они не могу продолжать играть в шарады. Как однажды сказал Альберт Эйнштейн, безумие – это делать одно и то же, ожидая всякий раз другого результата. Скажем так, государства, которые из года в год обращаются к КР с призывом незамедлительно начать переговоры, на мой взгляд в некоторой степени демонстрируют дипломатическое безумие. Очевидно, что в таких условиях нужно искать другую форму, чтобы начать дискуссию по существу, а это значит, можно задействовать Генеральную Ассамблею ООН, чтобы запустить процесс, каким вы его видите. И государства, благодаря которым рабочая группа открытого состава по ядерному разоружению была созвана в 2013-ом году, пошли по такому пути. Нам нужно инициировать что-то подобное или воскресить ту самую рабочую группу. Где-то многосторонняя работа по разоружению действительно ведётся, а не только озвучиваются амбициозные цели.  

Но тут мы вновь сталкиваемся с противоречием: мы можем выбрать метод консенсуса для принятия решения, что, вероятно, приведет нас к тому же положению, в котором находится КР. Или мы можем выбрать голосование большинством, но тогда несогласные не будут принимать участие. Как найти оптимальный подход?

Я немного поспорю с такой постановкой вопроса. В момент подписания ДНЯО, к нему не присоединились несколько важных государств. И тем не менее спустя некоторое время в связи с существованием этого договора они почувствовали, что придерживаться его было в их интересе. Поэтому я не согласен с предположением, что определённые страны никогда не присоединятся к существующему переговорному процессу, если они не сделали этого изначально. Мне кажется, что это необоснованно и не подтверждается историческими примерами. Очень легко не участвовать в несуществующем процессе, но, когда процесс уже официально запущен, а вы хотя бы на словах разделяете его цели, сложнее оправдать свое неучастие. Так что есть пути, по которым мы можем двигаться и добиваться реального прогресса. Даже если это просто обсуждение позиций стран. Безусловно, любое суверенное государство, в конце концов, имеет право подписать или не подписать соглашение. На мой взгляд, это и является основным моментом признания суверенитета, а не право любого государства наложить вето на начало обсуждения или переговоров. К сожалению, мы достаточно видели подобного поведения.

Какова сейчас позиция Канады по обзорному процессу? Какие цели она преследует на Обзорной конференции? Рассматривает ли Канада себя как часть Инициативы в области нераспространения и разоружения (NPDI), есть ли у неё собственная повестка?

Конечно, я уже не являюсь официальным представителем Канады. Исходя из того, что я наблюдаю, Канада старается быть активным участником NPDI – межрегионального объединения государств, не обладающих ядерным оружием, которое может играть значительную роль. За что я могу похвалить Канаду и других членов NPDI – их действия не ограничиваются хорошо составленными выступлениями. Они представили несколько рабочих докладов о содержательных аспектах ДНЯО. Знаком того, что государства серьёзно относятся к целям договора, служит их готовность отчитываться в том, что они выполнили на национальном уровне для продвижения этих целей. Члены NPDI также представили более обстоятельный доклад, содержащий ряд конкретных предложений по вопросам, касающимся модернизации, понижения оперативной готовности развёрнутых ядерных сил, внесения изменений в доктрины. При поддержке NPDI Канада успешно председательствовала в группе государственных экспертов по Договору о прекращении производства расщепляющихся материалов. Можно надеяться, что это придаст импульс переговорам, договорённость о которых давно была достигнута, но начало до сих пор не было объявлено. Подобный фокус на содержательных вопросах, на конкретных возможностях, на мой взгляд, может вывести договор из трясины, в котором он сейчас пребывает. Я призываю всех поддержать эти шаги.

Пошаговый подход.

Как угодно. Главное здесь – это дела вместо слов. Если вы можете вести деятельность, которая очевидно поддерживает цели ДНЯО, её необходимо приветствовать и поддерживать.

Что вы скажете о Гуманитарной инициативе? Как на Ваш взгляд она будет развиваться?

Состоялись три раунда «гуманитарных» конференций, они многого добилась, но нельзя продолжать заниматься одним лишь привлечением внимания к проблеме. Теперь необходимо направить эту дополнительную обеспокоенность в какой-либо конструктивный процесс. Я думаю, что гуманитарная инициатива была полезной с точки зрения привлечения внимания к старым вопросам и новой информации и привнесения морального, этического элемента в сухую, основанную на вопросах безопасности дискуссию. Я надеюсь, что это придаст обсуждению определённый импульс, но в итоге нам необходимо будет вернуться к дипломатическим механизмам, чтобы приблизиться к новым соглашениям.

Как Вы оцениваете прогресс в других областях контроля над вооружениями и разоружения?

В сфере контроля над вооружениями и разоружения есть множество областей. В некоторых из них все в порядке – я бы отметил Международный договор о торговле оружием, процессы, связанные с лёгким стрелковым оружием, кассетными боеприпасами. Но мы должны признавать, что в некоторых областях наблюдается стагнация, или ещё хуже в некоторых случаях ситуация выглядит как откат назад. Боюсь, что космос является примером стагнации. Некоторые дипломатические решения, принятые по этому поводу, вызывают у меня вопросы. Так, например, хорошо, что Россия и Китай доработали проект Договора о предотвращении размещения оружия в космическом пространстве. Но поскольку Москва и Пекин настаивают на том, что договор можно обсуждать только на площадке Конференции по разоружению, он оказывается еще одним заложником сложившейся ситуации. Я удивлен этому потому, что Россия и Китай вложили много усилий в этой сфере, и космос – действительно важный вопрос. И это относится не только к проекту договора, в области транспарентности и мер доверия Россия взяла на себя руководство группой правительственных экспертов и добилась успеха. Но в итоге мы видим, что ничего из области мер укрепления доверия и безопасности в отношении космоса не воплощено в жизнь. Так что я несколько расстроен тем, что у нас есть идеи для обсуждения, но нет площадки, где мы могли бы общаться и серьезно обсуждать подобные вещи. Так что, вот мой непрошенный совет российскому МИДу – почему бы не созвать ad-hoc конференцию, чтобы обсудить предложения, выдвинутые Россией и Китаем, другими странами, включая Канаду. По крайней мере мы начнем заниматься делом, потому, что формальный подход, основанный на том, что мы отправили проект договора на Конференцию по разоружению и будем обсуждать его только в рамках КР, не выглядит конструктивным.

Вы считаете, что США и Запад в целом приняли бы участие в такой конференции?

Я думаю, это получило бы развитие. Сейчас интерес к космосу растёт в сознании населения, бизнес сообществ и правительств. Если посмотреть с одной стороны на нашу увеличивающуюся зависимость от благоприятных условий работы в космическом пространстве, а с другой – на существующие там уязвимости, то можно прийти к логическому выводу, что нам необходимо делать больше для того, чтобы укрепить и сохранить эти условия и попытаться устранить угрозы космическим системам.


Выходные данные cтатьи:

Ядерный Контроль, выпуск #7 (466), Май 2015

Обсуждение

 
 
loading