Пражский синдром Обамы

23.06.2013

Выступая 19 июня 2013 г. с речью у Бранденбургских ворот в Берлине, президент США Барак Обама не мог обойти вниманием тот факт, что ровно 50 лет назад другой американский президент – Джон Кеннеди – произнес в Берлине свою знаменитую речь «Ich bin ein Berliner». Упомянул Обама и о том фрагменте речи Кеннеди, в котором тот предрек наступление «справедливого мира», где восторжествует свобода и исчезнут разделительные линии холодной войны.

Между этими двумя американскими президентами и впрямь много схожего – и дело не только в общей идеалистической риторике и обаятельной улыбке. Оба молодых президента-демократа пришли к власти в непростые для США времена, когда под вопросом оказалось доминирующее положение США в мире, а внутри страны обострились экономические и социальные проблемы. Оба предложили миру и согражданам позитивную и во многом новаторскую повестку дня. Обама, по всей видимости, считает себя продолжателем дела Кеннеди: во многом Берлинская речь 2013 г. – это развитие Берлинской речи 1963 г., попытка наполнить тезис Кеннеди о необходимости установления «справедливого мира» (эта фраза звучит в речи Обамы аж десять раз) конкретным содержанием.

В том числе, по мысли Обамы, частью этого справедливого мира должно стать прекращение распространения ядерного оружия, снижение роли ядерного оружия в военной доктрине США, снижение числа развернутых стратегических ядерных вооружений России и США на одну треть, сокращение арсеналов нестратегического ядерного оружия (НСЯО) России и США, предотвращение появления ядерного оружия у Ирана и ядерное разоружение КНДР, а также скорейшая ратификация Соединенными Штатами Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ).

Впервые призыв к ядерному разоружению прозвучал из уст нынешнего американского президента еще в мае 2009 г. в Праге. Тогда Обама обещал практически то же, что и сейчас, и даже больше, включая начало переговоров по договору о запрещении производства оружейных расщепляющихся материалов. Так что берлинская речь Обамы лишь частично обновила то, о чем он говорил еще четыре года назад. Означает ли это, что между Прагой и Берлином ничего не изменилось, и Берлин - лишь продолжение пражского синдрома?

Основная заслуга пражской речи Обамы 2009 г. – возрождение международной повестки дня ядерного разоружения, которая оказалась в глубоком кризисе в начале 2000-х гг. Это, безусловно, сыграло свою позитивную роль, способствовав заключению в 2010 г. нового Договора о СНВ. Тем не менее, сегодня приходится констатировать, что другие пражские тезисы Обамы, имевшие отношение к ядерному разоружению, остались нереализованными.

Так, по-прежнему не снята с повестки дня проблема нератификации Соединенными Штатами ДВЗЯИ, что рассматривается экспертами как одно из основных препятствий для вступления Договора в силу. Переговоры по ДЗПРМ так и не начались. КНДР провела еще два ядерных испытания, а подозрения в отношении ядерной программы Ирана только усилились. Да и новый Договор о СНВ, несмотря на все свои плюсы, показал, что ни Россия, ни США не готовы в ближайшем десятилетии сокращать свои стратегические вооружения ниже уровней, определенных еще Договором о СНП 2002 г.

И все же, в Берлине Обама явно хотел продемонстрировать, что он остается оптимистом (если не сказать – идеалистом) разоружения. Если в 2009 г. он говорил о том, что, несмотря на все сокращения, пока ядерное оружие существует, «США будут поддерживать безопасный, надежный и эффективный арсенал для сдерживания любого противника и гарантированной защиты своих союзников», то в 2013 г. Обама заявляет – «пока ядерное оружие существует, мы не можем находиться в безопасности».

В тот же день, когда Обама выступал в Берлине, руководство России заявило о том, что предложения Обамы в настоящий момент нереализуемы. «Мы не можем допустить, чтобы был нарушен баланс системы стратегического сдерживания, чтобы была снижена эффективность наших ядерных сил»,  - отметил президент России Владимир Путин на совещании по государственному оборонному заказу. Одновременно, заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков сказал о том, что Россия не может «до бесконечности в двустороннем порядке с США договариваться о сокращениях и ограничениях ядерных вооружений» и что «придание процессу разоружения многостороннего характера становится все более насущной задачей».

Многосторонний характер любых будущих переговоров по ядерному разоружению – не единственное условие России на пути к продолжению сокращения ее ядерного арсенала. После 2009 г. об этих условиях руководство России заявляло несколько раз. Во-первых, Россия и США для начала должны выполнить свои обязательства по новому Договору о СНВ, период сокращений по которому завершается только в 2018 г. Во-вторых, любые сокращения НСЯО, о необходимости которых Обама говорил в Берлине, станут возможны только после вывода американского НСЯО с европейской территории. В-третьих, любые будущие сокращения ядерного оружия должны проводиться в контексте мер по предотвращению размещения оружия в космосе, ограничению развития стратегических вооружений в неядерном оснащении и ограничению развития глобальной системы ПРО США.

То есть на самом деле ответ России на предложения Обамы был сформулирован еще до их повторения им в Берлине и может быть суммирован следующим образом: Россия не пойдет на сокращение своих стратегических ядерных сил до 2018 г., а на сокращение НСЯО – в условиях наличия НСЯО США и его инфарструктуры на территории Европы. Одновременно, после 2018 г. сокращения могут стать возможными, если будет найдено решение проблемы ПРО, ограничено развитие космических вооружений и стратегического оружия в неядерном оснащении, а к процессу разоружения подключатся другие ядерные державы.

Обама не мог не знать этих условий, говоря о разоружении в Берлине. В чем же тогда состояла цель его инициатив? Во-первых, практические шаги в области контроля над ядерными вооружениями и разоруженческая риторика сама по себе остаются самыми непротиворечивыми составляющими внешней политики нынешнего американского президента, его внешнеполитическим коньком. Во-вторых, в Берлине Обама позиционировал себя идеологом и строителем «справедливого мира», появление которого предрекал еще Кеннеди. А «справедливый мир», по мысли Обамы, сам по себе «означает стремление к миру, свободному от ядерного оружия – и не важно какой далекой может быть эта мечта». Признав еще в Праге, что цель мира, свободного от ядерного оружия, не может быть достигнута быстро и, возможно, не будет достигнута за время его собственной жизни, Обама, как настоящий идеалист, вероятно, ожидает, что через 50 лет другой американский президент будет вспоминать берлинскую речь нынешнего президента США, стоя уже на пороге безъядерного мира.

Вместе с тем, выступая с любыми инициативами в такой сфере, как ядерное разоружение, необходимо оставаться «идеалистом без иллюзий» - как себя однажды назвал Кеннеди. Судя же по последовавшим в ответ на предложения Обамы заявлениям руководства России, «мир, свободный от ядерного оружия», м «справедливый мир», о которых говорит Обама, пока оказываются идеалами, не имеющими ничего общего с реальными интересами и возможностями потенциальных обитателей этих миров. 

Комментарии к посту

Владимир Орлов
15.07.2013
Интересный материал
loading