Снести плутониевую гору: как США, Россия и Казахстан тайно делали мир безопаснее

25.08.2013

Под таким не совсем обычным заголовком хотелось бы описать впечатления от прочитанного доклада Плутониевая гора: взгляд изнутри на 17-летнюю операцию по устранению угрозы опасного наследия советских ядерных испытаний (Plutonium Mountain: Inside the 17-year mission to secure a dangerous legacy of Soviet nuclear testing). Этот доклад был опубликован 15 августа 2013 года Белферским центром науки и международных отношений в рамках его проекта Управление атомом. Авторами доклада являются сотрудник Белферского центра Эбен Харелл и известный журналист, автор бестселлера Мертвая рука Дэвид Хоффман.

В опубликованном докладе общественности впервые открыта информация, которая долгое время сознательно умалчивалась. Честно говоря, до прочтения этого доклада мне трудно было представить, что заброшенный Семипалатинский полигон может представлять серьезную угрозу международной безопасности – казалось, что все работы, которые там проводились, имели экологическую направленность и никак не соотносились с угрозой ядерного терроризма и с физической ядерной безопасностью (nuclear security). Оказалось,  такое представление о характере работ по устранению советского ядерного наследия на семипалатинском полигоне было ошибочно. При чем следует отметить, что те, кто проводил эти работы, были крайне заинтересованы в том, чтобы именно такое ошибочное представление и разделяла широкая общественность, включая экспертов по ядерной безопасности. Поэтому представители США, России и Казахстана, которые работали в Семипалатинске в 1990-х – 2000-х годах, в своих отчетах говорили только о радиоактивных неядерных материалах, от которых они очищали территорию полигона. Правда, через несколько лет после начала этих работ, в 2002 году в открытый доступ через журнал Science все-таки попала информация о том, что оказывается, на Семипалатинском полигоне остались килограммы плутония, пригодного для создания ядерного оружия.  Однако истинный масштаб проблемы стал известен только после того, как она оказалась в целом решена. Недавно опубликованный доклад Белферского центра впервые представил общественности шокирующие сведения о том, насколько близкой была угроза того, что оставшийся на Семипалатинском полигоне плутоний может попасть не в те руки.

В докладе констатируется, что после развала Советского Союза и ухода из Семипалатинска российских ученых на территории полигона безо всякой охраны осталось около 200 кг плутония, из которого можно было бы сделать более десятка ядерных бомб. Вначале 1990 годов по инициативе США были проведены работы, которые сделали полигон непригодным для проведения подземных ядерных испытаний – разрушена необходимая для этого инфраструктура, зацементированы некоторые туннели. Однако при этом некоторое время никто не обращал внимание на то, что в туннелях, в которых проводились испытания, в контейнерах  на территории полигона остались килограммы плутония. Используя обычные спектрометры, нанятые террористами или пороговыми государствами ученые могли бы в течение одного – двух дней насобирать на территории полигона до 5 кг плутония, что уже достаточно для производства ядерной бомбы. Более того, на полигоне оставалось оборудование, которое использовалось для создания ядерного оружия и которое могло бы предоставить очень ценную чувствительную информацию по созданию бомбы для террористов или неядерных государств, стремящихся к созданию ядерного арсенала. К счастью, ни те, ни другие не подозревали о том, что на Семипалатинском полигоне осталось такое добро, и что при желании к нему можно беспрепятственно  получить доступ, так как вплоть до 2009 года (когда Казахстан наконец объявил территорию полигона зоной отчуждения) чувствительные с точки зрения нераспространения материалы и оборудование находились практически без охраны в безлюдной казахской степи.

Но все равно в любой момент ядерные материалы могли попасть к негосударственным акторам: на протяжении 1991 – 2012 годов на полигоне или вблизи него орудовали сборщики металлолома, при чем на некогда сверхсекретном ядерном объекте они свободно использовали тяжелую технику и экскаваторы. Сборщиков металлолома интересовали рельсы, по которым раньше ядерные боезаряды доставляли глубоко под землю, чтобы там их взорвать, и прочее металлическое оборудование, которое осталось в большом количестве на брошенном полигоне. Сборщиков металлолома не останавливала угроза радиационного заражения – после развала СССР у многих жителей депрессивных восточных казахских регионов не оставалось иной возможности поддерживать существование своих семей, кроме как сбывать найденный металлолом в соседний Китай. Дважды искатели металлолома пытались  демонтировать контейнеры, в которых хранились ядерные материалы. До сих пор нет уверенности, попали ли в руки собирателей металлолома ядерные материалы, однако по крайней мере есть большая вероятность того, что если это случайно и произошло, то об этом никто не догадывается.

Именно для того, чтобы у террористов и пороговых государств, а также предприимчивых сборщиков металлолома не появилось догадок о сотнях килограммах плутония под Семипалатинском, США, Россия и Казахстан держали суть работ на полигоне в строжайшей секретности. Даже МАГАТЭ долгое время не было об этом проинформировано, хотя Казахстан, как государство, подписавшее ДНЯО, обязан был задекларировать перед Агентством все находящиеся на его территории ядерные материалы. Однако этого не было сделано, чтобы не допустить утечки информации, максимально ограничив круг лиц, знавших о плутониевой горе (имеется ввиду гора Дегелен на Семипалатинском полигоне, под которой было больше всего туннелей для проведения подземных ядерных испытаний и где осталось особенно много незадекларированного плутония). Поэтому работы по выявлению и устранению плутония из Семипалатинского полигона США, Россия и Казахстан вели тайно. Правда, сам факт проведения этих работ был известен, и на них выделялось соответствующее финансирование в рамках программы Нанна-Лугара. Но, как уже отмечалось, долгое время эти работы позиционировались как устранение радиоактивных неядерных материалов и реабилитация загрязненных территорий, а о плутонии речь не шла.

На Сеульском саммите в марте 2012 года президенты России, США и Казахстана выступили с трехсторонним заявлением, в котором отметили завершение работ по очищению территории Семипалатинского полигона от советского ядерного наследия. Однако фактически эти работы были завершены в октябре 2012 года, и этот факт отметила небольшая группа ученых, которые отпраздновали завершение жизненно важных для международной безопасности работ посредине казахской степи возле установленного там мемориала, на котором на трех языках (английском, русском и казахском) высечена надпись: «1996 – 2012: мир стал безопаснее».

Хотя завершение работ под Семипалатинском ознаменовано помпезными речами президентов на ядерных саммитах, следует отметить, что устранение угроз, исходящих из полигона, является в большей мере не заслугой участников встреч в верхах. Доклад Э.Харелла и Д.Хоффмана ярко демонстрирует пример того, насколько важной в наше время становится так называемая дипломатия среднего уровня. Высшие правительственные чиновники долгое время не знали о масштабе угроз, которые представляет полигон, и даже после того, как узнали, пытались самоустраниться от их решения. Внимание правительств США, России и Казахстана на проблему плутониевой горы под Семипалатинском было в итоге все-таки обращено во многом благодаря усилиям бывшего директора Лос-Аламосской национальной лаборатории Зигфрида Хеккера в конце 1990-х годов. Однако даже после этого работы по очищению полигона проводились не в рамках межгосударственных официальных соглашений, а скорее путем неформальных контактов между американскими, российскими и казахскими учеными и чиновниками среднего уровня. Работы проводились по схеме: США (точнее Лос-Аламосская лаборатория) выделяли финансирование на проведение работ, российские представители предоставляли информацию о местах нахождения плутония, а Казахстан обеспечивал проведение необходимых инженерных работ и выдачу разрешений на них. При чем эта схема постоянно давала сбой, из-за чего собственно реализация программы ликвидации советского ядерного наследия под Семипалатинском и затянулась на полтора десятилетия. Так, вначале 2000-х годов из-за сложных внутренних процедур продолжения финансирования программы Нанна-Лугара в Казахстане, а также смены президентских администраций США приостановили выделение средств на ликвидацию плутониевой горы. Россия долгое время отказывалась предоставлять имеющуюся у нее информацию о советских ядерных испытаниях, без которой невозможно было оперативно выявить все места нахождения плутония на полигоне, так как опасалась, что это предоставит американцам секретные сведения о компонентах советского/российского ядерного оружия. Наконец, Казахстан, несмотря на постоянно демонстрированную готовность содействовать работам под Семипалатинском, только в 2009 году объявил территорию полигона зоной отчуждения, что позволило снизить активность сборщиков металлолома. Все эти трудности возникали как раз по той причине, что проблема полигона решалась главным образом на среднем уровне и долгое время всерьез не интересовала руководство трех стран. Только начиная с 2009 года, в рамках подготовки к ядерным саммитам, когда у руководителей США, России и Казахстана появилось желание решить проблему полигона к Сеульскому саммиту, эффективность и интенсивность работ под Семипалатинском резко повысились.

В итоге благодаря усилиям ученых – энтузиастов нераспространения и наконец подключившихся к ним руководств США, России и Казахстана проблему Семипалатинского полигона удалось решить, и теперь о соответствующих тайных работах можно говорить открыто. Однако, что удивительно, публикация неординарного доклада Белферского центра не вызвала бурного обсуждения в российских и зарубежных СМИ. Впрочем, возможно, это даже и хорошо, что доклад привлекает внимание только узкого круга исследователей: ведь в его же тексте упомянуто, что определенное количество плутония на полигоне все еще осталось – в тех нескольких туннелях, которые, как упоминалось вначале данной статьи, были зацементированы, чтобы исключить возможность проведения подземных испытаний. При большом желании этот плутоний можно извлечь из цемента. Еще более реальной задачей для потенциальных ядерных террористов было бы попробовать поискать бесхозный плутоний на других отдаленных от цивилизации брошенных ядерных полигонах. Например, вряд ли кто-то помешает террористам или представителям пороговых государств поискать плутоний в безлюдных пустынях Сахары в Алжире, где в свое время не одно ядерное испытание провела Франция. Также интерес могут представлять ядерные полигоны Китая, Индии, Пакистана или даже России – на Новой Земле до сих пор проводятся испытания обычного оружия с использованием ограниченного количества ядерных материалов, что не запрещено Договором о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДЗВЯИ). После публикации доклада Харелла и Хоффмана террористы могут узнать, что на территории брошенных ядерных полигонов можно беспрепятственно и быстро раздобыть необходимые для производства ядерной бомбы материалы. Как-то довелось слышать мнение, что все подробные и качественные публикации по ядерной безопасности являются хорошими учебниками для ядерных террористов.

С другой стороны, очевидно, что дальше умалчивать проблему ядерных полигонов нельзя. Террористы все равно рано или поздно узнают о возможности раздобыть ядерные материалы на этих полигонах и попытаются этими возможностями воспользоваться. Мировое сообщество должно опередить террористов. Для этого на саммитах по ядерной безопасности следует поднимать вопрос о необходимости ликвидировать ядерное наследие прежде всего бывшего французского полигона в Алжире, а также полигонов других государств. Для этого необходимо, чтобы Франция предоставила информацию о своих ядерных испытаниях в Алжире, чтобы на основании этой информации была возможность оперативно выявить и утилизировать оставшийся на полигоне ядерный материал. Франция пока отказывается от предоставления такой информации по той же причине желания сохранить секретность вокруг ядерного оружия, которое долгое время побуждало Россию скрывать сведения о Семипалатинском полигоне. Однако в итоге Россия все-таки пошла на беспрецедентные меры прозрачности, раскрыв во многом благодаря давлению авторитетных ученых часть крайне чувствительной для себя информации, что позволило в целом решить проблему ядерного наследия брошенного полигона. Очевидно, что постоянное привлечение внимания общественности к проблемам ядерных полигонов способно принудить и Францию, и другие ядерные державы оказать содействие устранению их ядерного наследия. Кроме того, такое привлечение внимания общественности может дать мощную подпитку международным усилиям по содействию вступлению ДВЗЯИ в силу. Осознание опасности проведения ядерных испытаний в контексте существования новой угрозы ядерного терроризма может побудить государства, не ратифицировавшие ДВЗЯИ, сделать это.

Таким образом, доклад Харелла и Хоффмана представляет собой не только увлекательную историю о том, как в условиях строжайшей секретности простые ученые и все-таки подключившиеся к ним руководители трех государств пытались сделать мир безопаснее. Этот доклад и его активные обсуждения могут способствовать тому, чтобы делать мир безопаснее и в дальнейшем, содействуя вступлению ДВЗЯИ в силу и появлению нового вопроса в повестке дня ядерных саммитов – ликвидации наследия ядерных полигонов.

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading