Азиатские перспективы

27.10.2013

Этот пост - не полемика с интересными рассуждениями Виктора Сумского просто ради полемики, но, скорее, попытка представить несколько иную, по ряду моментов - альтернативную точку зрения. В выигрыше, хочется верить, окажется читатель, имеющий возможность сравнить различные аргументы и выбрать те, что покажутся более интересными и весомыми, особенно потому, что сам предмет  обсуждния исключительно важен.

Первый вопрос – стремится ли Китай к сохранению нынешнего положения дел в Юго-восточной Азии и, в более широких масштабах, по всей периферии своих границ? Если пользоваться псевдонаучным жаргоном современной политологии, является Китай status quo power или revisionist power?

Спора нет, в последние два-три  десятилетия Пекин не предпринимал попыток силой изменить положение дел в зонах своих интересов. На мой взгляд, изначальная причина этого - в болезненном поражении Китая в войне с Вьетнамом в начале 1979 года, которое высветило отсталость и слабость китайских вооруженных сил. Это подтолкнуло китайское руководство к пересмотру ключевых установок военного сторительства и началу модернизации армии и флота.

Последняя, по сути дела, синхронизирована с осуществлением экономических реформ. В Чжуннаньхае вполне здраво рассудили, что без более или менее эффективной в технологическом отношении экономики создать боеспособные вооруженные силы невозможно. А поскольку экономическая модернизация основана на заимствовании современных технологий у ведущих западных стран, нервировать последние излишне воинственными жестами просто неразумно.

Однако Пекин отнюдь не отказался от территориальных претензий. Более того, время от времени предпринимаются кое-какие шаги для их реализации. Так, в последние два десятилетия были поглощены Гонконг и Макао. Это было сделано мирным путем, без применения военной силы и не слишком сильно изменило баланс сил в ЮВА. Но, так называемое «освобождение», а точнее – аншлюс Тайваня, изменит стратегическую обстановку в регионе самым серьезным образом. Между тем, поглощение Тайваня является важнейшей декларированной внешнеполитической задачей Китая, которая, в случае необходимости будет решена военной силой. Это никак не вписывается в преставление о данной стране, как о status quo power.

Для России далеко не безразлично, что Китай поддерживает и укрепляет превосходство в обычных вооруженных силах вдоль всей линии российско-китайской границы. Соответствующие цифры неоднократно публиковались и хорошо известны специалистам. Они показывают, что  российские войска, дислоцированные на востоке страны, слишком слабы, чтобы представлять какую-то угрозу для Китая. Напрашивается вопрос – для достижения каких полических и стратегических целей предназначены силы Пекинского и Шэньянского военных округов, насчитывающие более 800 тысяч солдат и офицеров?

Предугадать, когда в Пекине сочтут, что китайский военный потенциал достаточно силен, чтобы в случае необходимости подкрепить территориальные претензии силой, невозможно. Но игнорировать такую перспективу как в Юго-восточной Азии, так и в отношении России было бы верхом близорукости. Им не страдают правящие элиты стран Юго-восточной Азии, ищущие различные пути и средства сдерживания китайской экспансии, которая представляется им вполне реальной.

Другой вопрос – чем вызвана переориентация американской внешней политики на Азиатско-тихоокеанский регион? Если Китай  является status quo power, то тогда причины этого следовало бы, действительно, искать в стремлении Вашингтона изменить баланс сил в АТР в свою пользу. Но если китайская экономическая, политическая и, не исключено, военная экспансия является, пусть, не неизбежной, но, по крайней мере, весьма вероятной перспективой, то нынешняя стратегия США определяется иной логикой, а именно – логикой сдерживания Китая.

Правда, отказ президента Обамы от объявленного им решения о военной операции против режима Асада поставил под вопрос глобальную стратегическую роль США. Это впечатление подтверждается отказом Обамы от участия в саммите АТЭС на Бали, в совещании будущих участников создающегося Транс-Тихоокеанского партнерства, в которое не входит Китай и в котором США должны играть ведущую роль, а также в Восточноазиатском саммите в Брунее. Чем бы его не объясняли,  результат очевиден – Вашингтон потерял лицо и, следовательно, доверие своих азиатских союзников. Впрочем, окончательные выводы относительно американской стратегии в целом и в ЮВА в частности можно будет сделать через три года, когда к власти в США придет республиканская администрация.  Слабость администрации Обамы не означает слабости Соединенных Штатов.  США как были, так и остаются наиболее мощной в экономическом, военном и научно-техническом отношениях страной.

И, наконец, о месте и роли России в АТР. Нынешняя слабость Белого дома не приводит к укреплению российской экономики и вооруженных сил и не улучшает имидж России в глазах мирового общественного мнения и правящих элит Азии. Способность Москвы воздействовать на положение дел в АТР как была, так и остается незначительной. В частности, Россия просто не может позволить себе шаги, серьезно противоречащие интересам Пекина. В случае конфронтации с Китаем российские конвенциональные вооруженные силы на Дальнем Востоке и в Сибири обречены на поражение. Ограниченное применение ядерного оружия для срыва китайского наступления, о чем нередко говорят российские эксперты, неизбежно вызовет ответные ядерные удары, в том числе по крупнейшим городам восточной части России. Так что, «стратегическое партнерство» с Китаем является единственной надеждой сохранить дальневосточные территории под российским суверенитетом. Печально, но факт.

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading