Да, были люди…Богатыри

19.02.2016

Неравнодушие и принципиальность, - вот те главные черты, которые я вспоминаю сегодня, думая о Геннадии Михайловиче Евстафьеве, - человеке, который в значительной степени ввел меня в мир ядерного нераспространения и который учил меня ориентироваться в этом мире.

Мы познакомились в 1993 году, когда ему было 54 года. Он был тогда генерал-майором СВР, руководителем недавно созданного управления, курировал проблемы нераспространения оружия массового уничтожения и контроля над вооружениями. А я – журналистом, на тридцать лет его моложе, только-только заинтересовавшимся этой проблематикой и, признаться, еще очень поверхностно с ней знакомый.

«Черная кнопка, черная дверь, черная машина у входа... В особняке, затерявшемся в тихом московском переулке, меня встречает человек, который, наверное, лучше всех в России осведомлен об «утечках ядерных умов», похищениях урана и плутония... Он лучше других знает и о том, у каких стран мира уже имеется ядерное и химическое оружие, какие разработки они ведут и в каких целях», - так начиналось мое первое интервью с Геннадием Михайловичем, вышедшее под заголовком «Ядерная экспертиза разведчика Евстафьева». Оно не прошло незамеченным. Потом были и другие. Мы говорили об Иране и Украине, о «красной ртути» и о КНДР, об Ираке и о Соединенных Штатах, о Пакистане (где он служил) и о трудностях, с которыми столкнулась родная страна… Некоторые темы с тех пор ушли «в архивы»; некоторые проблемы оказались разрешены; но большинство – все так же актуальны, если не сказать – еще более актуальны.

Что меня поразило тогда в Геннадии Михайловиче – и что продолжало меня поражать и восхищать все те два десятилетия, что мы были с ним знакомы, - так это его страстность, его переживание по поводу каждой из тех нерешенных проблем, которые мы обсуждали. Полное отсутствие бюрократического равнодушия, скучающего взгляда. Напротив - взгляд профессионала-пассионария, который погружался в глубины нераспространенческих проблем всем своим существом, и совсем не только «по долгу службы». Ему никогда не было «все равно».

Не менее важно и то, что это неравнодушие было основано не на эмоциях, а на знании. «Знание - сила, - говорил мне, в свойственной ему манере усмехаясь, Геннадий Михайлович, - и это знание у нас есть».

«Для этого мы пользуемся, конечно, специфическими средствами спецслужб: как техническими, так и человеческими. В силу объективных обстоятельств предпочитаем «человеческий фактор». В управлении работают высококвалифицированные люди: период войны штыками позади, теперь работаем головой и немножко руками», - рассказывал мне Геннадий Михайлович в памятном первом интервью.

Эксперты смогли оценить этот профессионализм, основанный на знании, в двух открытых докладах по нераспространению, которые выпустила СВР в 1993 и 1995 годах и которые готовились под руководством Геннадия Михайловича. Столько лет прошло, а они, особенно первый, до сих пор остаются настольной книгой для специалистов в этой области, и я горжусь дарственной надписью генерала Евстафьева на обложке первого доклада.

Настольная книга… это же можно сказать и о его статьях, написанных в разные годы для изданий ПИР-Центра: «Дискуссия о будущем ядерного оружия только разворачивается» (1995), «Экспортный контроль в России» (1999), «Нераспространение ОМУ: некоторые проблемы и риски» (2004), «Беспилотные летательные аппараты в классических и террористических войнах» (2004), «Разоружение возвращается» (2006) …

Но с таким же неравнодушием, с такой же страстностью, с какими Геннадий Михайлович говорил о проблемах нераспространения и контроля над вооружениями, он умел говорить и о других предметах, ему близких. Помню, я как-то приехал в Бельгию, где Геннадий Михайлович тогда служил. Ни до, ни после у меня не было лучшего провожатого по окрестностям. Благодаря ему я совершенно другими глазами, чем прежде, увидел Ватерлоо, памятник Петру Первому в Брюсселе… Именно там мы и условились, что Геннадий Михайлович по возвращении в Москву перейдет на работу в ПИР-Центр. Так мне посчастливилось не только быть знакомым с Геннадием Михайловичем, учиться у него, но и работать с ним вместе не один год.

И оценить, наряду с его неравнодушием, его принципиальность. Он был человеком принципов, без вопросов. И принципы свои отстаивал жестко, никаких «колебаний вместе с линией». Чем служил примером для всего молодого поколения пировцев. Это никогда не было показное отстаивание, но всегда – спокойное и уверенное, базирующееся на знаниях и на опыте, на понимании ценности и хрупкости мира. Да, были люди… Богатыри…

Комментарии к посту

Комментариев еще нет
loading