Популярные статьи

Вызовы в сфере кибербезопасности стали одной из ключевых проблем для операторов критической инфраструктуры энергетики, транспорта, связи и других отраслей. Отдельное место занимает кибербезопасность гражданских ядерных объектов. В чем особенности ядерного сектора с точки зрения обеспечения кибербезо...

Стратегическая стабильность в ее классическом понимании – состояние отношений между Россией и США, при котором у сторон отсутствуют стимулы для нанесения первого ядерного удара – была выработана между двумя странами в ходе холодной войны. Такого рода стабильность обеспечивается путем действий, «повы...

Ближний Восток по-прежнему остается одним из самых напряженных и нестабильных регионов мира. К застарелым проблемам, таким как арабо-израильский конфликт, добавляются новые вызовы: иракский, йеменский, ливийский и сирийский кризисы, международный терроризм и танкерные войны. Особую роль в дестабилиз...

Все Статьи

Опрос




 
Вам нравится статья?
 

О роли России в разрешении Северокорейской "ядерной проблемы"

Андрей Гребенщиков

Вопросы Безопасности # 3 (147), апрель 2004

В статье эксперта ПИР-Центра Андрея Гребенщикова анализируются различные варианты участия России в разрешении северокорейской «ядерной проблемы». Автор рассматривает российское участие в международных переговорах по разрешению этой проблемы, возможности России по разработке и реализации эффективного варианта решения проблемы энергодефицитности в КНДР, а также затрагивает вопрос о возможности применения механизмов контрраспространения по отношению к КНДР.

Второй раунд шестисторонних переговоров по северокорейской «ядерной проблеме» не далеко «продвинул» общую ситуацию на Корейском полуострове. Северокорейская делегация категорически отказалась признать разработку урановой программы, при этом не отказалась она и от энергетической атомной программы. Сейчас пока поиск компромиссов между американскими требованиями о полном, необратимом и поддающимся проверке отказе от всех ядерных программ (т.н. принцип CVID) и позицией КНДР отдан на откуп рабочей группы, призванной одновременно готовить третий раунд. Вместе с тем, очередная «вспышка» дипломатической активности вокруг Пхеньяна стала хорошим поводом более пристально задуматься над вопросом представителям всех вовлеченных в «шестерку» государств. В этой связи, рассмотрим потенциальные возможности России в деле урегулирования «ядерного кризиса» на Корейском полуострове.

На наш взгляд, дипломатическая активность России по северокорейской проблеме может развиваться на трех основных направлениях. Первым направлением российской политики является формирование содержания будущей «пакетной сделки». Общая российская позиция на переговорах сегодня базируется на требованиях об обеспечении свободного от ядерного оружия статуса Корейского полуострова, возвращении КНДР в ДНЯО, возобновлении взаимодействия с МАГАТЭ, с одной стороны, и удовлетворении законных опасений Северной Кореи относительно собственной безопасности, с другой. Россия на этом направлении стремиться к роли посредника при двусторонних переговорах КНДР - США. Одновременно Москва делает акцент на вовлечении многосторонних организаций в решение проблемы (МАГАТЭ и ООН в целом).

Благо каналов взаимодействия у Москвы сегодня достаточно. Кроме собственно официальных раундов «шестерки» к ним могут быть отнесены, во-первых, двусторонние консультации на уровне посла РФ в КНДР А.Г.Карлова, полпреда Президента РФ в Дальневосточном федеральном округе К.Б. Пуликовского с северокорейским руководством. Во-вторых, активно развивающиеся контакты на уровне «второй дорожки» в рамках Диалогового совещания по сотрудничеству в СВА (НЕАКД). В-третьих, начиная с 1995г. консультации по «второй дорожке» также идут в рамках АТС СБ (CSCAP NPWG).

Вторым направлением российских усилий является разработка и реализация эффективного варианта решения проблемы энергодефицитности в КНДР. Надо сказать, что на этом направлении проведена уже некоторая работа.

Во-первых, настоящий кризис представляет хороший повод пересмотреть проект по строительству реакторов на легкой воде, реализуемый в 1995 - 2003 гг. консорциумом КЕДО. Тем более что это был проект, возвративший КНДР в ДНЯО «за счет российских интересов». Россия вновь может напомнить о существовавшей до КЕДО собственной договоренности с Пхеньяном, датируемой 1985г., о строительстве легководных реакторов для КНДР. Тем более что в стране остались подготовленные для советских (теперь - российских) реакторов площадки. Все это доводы в пользу того, что Москва могла бы войти в КЕДО в случае принятия решения о его «реанимации».

Во-вторых, Россия способна сегодня предложить еще более «безобидный» сценарий разрешения энергетической проблемы КНДР: таковым является строительство АЭС в Приморском крае, рассчитанной на поставки энергии на полуостров.

Актуальность этому проекту придает тот факт, что Пхеньян уже несколько раз обращался к Москве с просьбой о российских энергопоставках в страну. Это имело место и во время визита В.В. Путина в КНДР, и в ходе ответной поездки в Россию Ким Чен Ира. При этом немаловажным фактором, говорящим в пользу реализации проекта, является потребность собственно российской территории, Приморского края, в энергоисточниках. Единственная АЭС на Дальнем Востоке, Билибинская, расположена в Магаданской области, и ее мощностей не хватает на весь регион. По имеющимся оценкам, ситуацию полностью не решит и Бурейская ГЭС.

Надо сказать, что подготовительная работа по реализации этого проекта в регионе ведется уже давно. С 1995 г. на проведение технико-экономического обоснования (ТЭО) проекта выделялись средства из федерального бюджета. Однако, после «дефолта» 1998 г. ситуация несколько изменилась, и подготовительные работы были переведены на внебюджетное финансирование. И, тем не менее, ведущееся ТЭО проекта Приморской АЭС было включено в федеральную программу «Энергоэффективная экономика», федеральную целевую программу «Развитие Дальнего Востока и Забайкалья», а также в приказ министра РФ по атомной энергии А.Ю.Румянцева «Основные задачи, направления работы Минатома на 2002-2005гг. и до 2010г.» Завершение ТЭО Приморской АЭС намечено по этим программам на 2005г. В целом, произведен расчет необходимых средств на реализацию проекта: по всем оценкам, для этого потребуется порядка 2,5 млрд. долл. С 1995 г. в крае работает государственное предприятие «Дирекция строящейся Приморской АЭС». Найдены две площадки под строительство будущей АЭС: близ пос. Новотроицкий и г. Арсеньев.

К числу привлекательных факторов строительства АЭС в Приморье для разрешения северокорейской энергетической проблемы могут быть отнесены: во-первых, низкая себестоимость электроэнергии, во-вторых, возможность решения кадровой проблемы для АЭС посредством привлечения лишь отечественных специалистов (что, несомненно, снижает опасность утечки технологии в третьи страны), наконец, выгодное географическое расположение энергоблоков вблизи важнейших транспортных узлов.

Однако препятствий для окончательной реализации «приморского проекта» как на внутреннем уровне, так и на международном предостаточно. Основным из них продолжает оставаться отсутствие финансирования. Федеральные средства на строительство Приморской АЭС отсутствуют. Поэтому, по всем существующим планам, строительство АЭС в Приморье проектировалось исходя из привлечения иностранного финансирования. Неслучайно, поэтому реализация этого проекта была включена лишь в программу-максимум роста отечественной атомной энергетики в XXI веке. Строительство Приморской АЭС могло бы осуществляться за счет инвестиций: Южной Кореи, Японии, Китая. Россия же в свою очередь могла бы возвращать займ посредством поставок электроэнергии энергии.

Внутренним препятствием строительства Приморской АЭС является сейсмичность региона, и присутствующий в связи с этим «чернобыльский синдром» у жителей края. И, наконец, не стоит забывать, что проект строительства Приморской АЭС представляет собой решение северокорейской энергетической проблемы, но решение долгосрочное. Завершить все строительные работы по Приморской АЭС планируется лишь к 2015 г.

Наконец, Москва сегодня могла бы также оказать немалое содействие КНДР в решении энергетической и прочих сопутствующих проблем посредством ее тесного вовлечения в другие проекты в регионе. К таким может быть отнесен Туманганский проект (конечно, при условии активной его реализации не только со стороны КНР, но и со стороны России). Проект призван способствовать развитию районов, прилегающих к бассейну р. Туманная, с конечной целью превратить регион в крупный транспортный и торгово-промышленный центр в СВА. Проект сегодня объединяет пять государств: Россию, Китай, КНДР, а также Южную Корею и Монголию. В целом, по некоторым оценкам, многосторонний формат проекта может и должен быть использован для продвижения диалога с КНДР, постепенного перехода Пхеньяна к более открытой экономической политике.

Третьим направлением российской дипломатии в будущем может стать гарантирование соблюдения американо-северокорейской сделки. Многие исследователи сегодня связывают шестисторонние переговоры с идеей о создании постоянного переговорного механизма для региона Северо-Восточной Азии, региональной структуры по обеспечению безопасности, призванной придти на смену сохраняющейся схеме поддержания безопасности посредством двусторонних военных союзов США с Японией и Южной Кореей. При этом постоянный шестисторонний механизм мог бы взять на себя и функции КЕДО на переходный период.

Кроме предложенных магистральных направлений внешнеполитической активности России на северокорейском направлении сегодня активно обсуждаются и другие возможности, открывающиеся для Москвы. Так, на наш взгляд, очень удачной формой посредничества России могло бы стать выполнение функций по хранению оружейных материалов и отработавшего топлива, которые предстоит вывезти из КНДР.

Малые «подвижки», которые дает шестисторонний переговорный процесс, провоцируют многих политиков и исследователей ситуации на Корейском полуострове настаивать сегодня на необходимости применения механизмов контрраспространения по отношению к КНДР. Так, результаты второго раунда уже оказали определенное влияние на позицию России (хотя последнее пока проявилось лишь на декларативном уровне). В одном из интервью по окончанию второго раунда переговоров, экс-глава российской делегации на переговорах в Пекине, назначенный послом РФ в Японии, А.П. Лосюков допустил возможность принятия мер по блокаде КНДР, в случае продолжения упрямства со стороны Пхеньяна. А поскольку северокорейцы рассматривают сегодня блокаду как фактическое объявление войны, значит и войны на полуострове. Другим признаком того, что Россия склоняется к поддержке некоторых контрраспространенческих мер по отношению к КНДР служат обсуждение и повышенное внимание, демонстрируемое к Инициативе по безопасности в области распространения (ИБОР), предложенной Дж. Бушем-мл. 31 мая 2003г. в Кракове. Не исключено, что Москва в ближайшем будущем может пойти на присоединение к ней, «закрыв глаза» на то, что ИБОР входит в противоречие с некоторыми статьями Конвенции по морскому праву 1982г.

В целом, очевидно, что переход во внешнеполитическом курсе России от нераспространенческих механизмов сдерживания КНДР и урегулирования северокорейского «ядерного кризиса» к мерам контрраспространения будет во многом определяться результативностью работы рабочей группы, созданной по итогам второго раунда шестисторонних переговоров, а также в будущем и третьего раунда, который намечен на конец июня с.г.

Гребенщиков Андрей Вадимович - эксперт ПИР-Центра, студент российско-французской магистратуры МГИМО МИД РФ.


Выходные данные cтатьи:

Вопросы Безопасности # 3 (147), апрель 2004

Обсуждение

 
 
loading