Популярные статьи

Современную систему гарантий МАГАТЭ можно охарактеризовать как международную систему контроля выполнения государствами своих обязательств по мирному использованию ядерной энергии. С момента ее установления в 1961 г. система находится в развитии, отвечая на вызовы времени и ожидания государств. В 199...

Вызовы в сфере кибербезопасности стали одной из ключевых проблем для операторов критической инфраструктуры энергетики, транспорта, связи и других отраслей. Отдельное место занимает кибербезопасность гражданских ядерных объектов. В чем особенности ядерного сектора с точки зрения обеспечения кибербезо...

Ближний Восток по-прежнему остается одним из самых напряженных и нестабильных регионов мира. К застарелым проблемам, таким как арабо-израильский конфликт, добавляются новые вызовы: иракский, йеменский, ливийский и сирийский кризисы, международный терроризм и танкерные войны. Особую роль в дестабилиз...

Все Статьи

Опрос




 
Вам нравится статья?
 

Авторы

  • Должность : Консультант
  • Место работы : ПИР-Центр
  • Должность : заместитель главы
  • Место работы : Национальная администрация США по ядерной безопасности
Все эксперты

«Россия и США – две ведущие ядерные державы, и на нас лежит особая ответственность»

Энн Харрингтон

Несмотря на общее охлаждение отношений и различие в повестках России и США, угроза ядерного терроризма и вопросы ядерной безопасности остаются приоритетными для обеих стран. О возможных направлениях двухстороннего сотрудничества в интервью директору программы ПИР-Центра «Россия и ядерное нераспространение» Андрею Баклицкому рассказала заместитель главы Национальной администрации США по ядерной безопасности Энн Харрингтон.

 

– На Ваш взгляд, какие возможности существуют сегодня для сотрудничества между Россией и США в области ядерной безопасности?   

– Мы считаем, что конверсия исследовательских реакторов с высокообогащенного урана (ВОУ) на низкообогащенный уран (НОУ) – очень важный проект и мы должны продолжать сотрудничать с Россией в этой сфере. Несмотря на то, что на сегодняшний день сотрудничество по конверсии российских реакторов остановлено по инициативе обоих сторон, мы надеемся, что Москва и Вашингтон смогут со временем к нему вернуться. Мы сможем опереться на успешный опыт двухстороннего сотрудничества 2010-14 гг., завершившегося конверсией первого российского реактора на НОУ-топливо. Пока же Соединенные Штаты придерживаются взятых на себя обязательств по конверсии находящихся на нашей территории гражданских реакторов с ВОУ на НОУ.

Национальная администрация США по ядерной безопасности тесно сотрудничала с Россией в рамках проекта по возврату в страну свыше 2000 килограмм российского ВОУ, включая вывоз всех запасов высокообогащенного урана из десяти стран. На протяжении ближайших нескольких лет мы продолжим сотрудничать с Москвой по возврату в Россию ВОУ из Белоруссии, Казахстана и Польши.  

Соединенные Штаты подтверждают свою приверженность выполнению российско-американского «Соглашения об утилизации плутония, заявленного как плутоний, не являющийся более необходимым для целей обороны, обращении с ним и сотрудничестве в этой области» и продолжат выполнять свои обязательства по утилизации 34 метрических тонн оружейного плутония. Соглашение отражает наши обязательства в соответствии со статьей VI ДНЯО и является примером того, над чем мы работаем в рамках саммитов по ядерной безопасности – укреплением ядерной безопасности путем утилизации излишков материалов оружейного качества.

Сотрудничество с Российской Федерацией также остается важным элементом глобальных усилий по противодействию угрозе ядерного терроризма. Россия и США – две ведущие ядерные державы, и на нас лежит особая ответственность по обеспечению ядерной безопасности. На наш взгляд, существует потенциал для дальнейшего сотрудничества наших стран в области ядерной безопасности, например, для обмена передовым опытом, в рамках которого российские и американские эксперты могут поделиться уроками из своего профессионального опыта. Россия и США также отличаются богатыми традициями в области научно-исследовательских и конструкторских разработок. На наш взгляд, двухстороннее сотрудничество в области НИОКР по ядерной безопасности, направленное на преодоление технических вызовов, общих для наших ядерных комплексов, является позитивным фактором.

– Глобальное Партнерство против распространения оружия и материалов массового уничтожения было учреждено как часть Группы восьми. Как превращение восьмерки в семерку повлияло на формат?

– Превращение Глобального Партнерства восьмерки в Глобальное Партнерство семерки не изменило его формат. Тем не менее, не осталась незамеченной потеря идей для дальнейших проектов и возможностей для со-финансирования. Россия была ведущим игроком в ряде рабочих групп и заявила о своей заинтересованности в статусе равноправного партнера в том, что касается взносов в реализацию проектов Глобального Партнерства.

– Кибербезопасность ядерной инфраструктуры стала ключевым вопросом международной повестки дня. Что предпринимает Национальная администрация по ядерной безопасности в этом направлении?

– Офис по ядерному нераспространению (Office of Defense Nuclear Nonproliferation) Национальной администрации на постоянной основе ведет работу над аспектами ядерной безопасности, связанными с киберугрозами, совместно с МАГАТЭ и нашими коллегами в других странах. Эти усилия направлены на проведение исследований и подготовку учебных материалов в области кибербезопасности. Офис по ядерному нераспространению поддерживал проведение конференции МАГАТЭ по компьютерной безопасности в июне 2015 г. Со стороны мирового сообщества растет запрос на информацию, аналитику и подходы к противодействию киберугрозам. В ответ мы сформировали Группу поддержки по кибербезопасности, которая помогает другим подразделениям Национальной администрации в работе с нашими зарубежными партнерами.

– Недавно США ратифицировали поправку к Конвенции о физической защите ядерного материала (КФЗЯМ), что значительно приблизило поправку к вступлению в силу. В случае, если это произойдет, как Вы оцениваете предстоящие изменения?

– Конвенция о физической защите ядерного материала 1987 г. установила обязательства государств в области физической защиты при международной транспортировке ядерных материалов. Поправка 2005 г. значительно расширяет охват конвенции, включая в обязательства государств физическую защиту ядерных материалов при их использовании, хранении и транспортировке в пределах национальной территории, и защиту ядерных объектов. Кроме того, государства-члены обязуются сотрудничать для усиления международной координации в случае происшествий в ядерной области (хищение и трафик материала, саботаж).

Значительная часть международного сообщества уже ввела в силу правовые и регуляторные изменения, предписываемые поправкой к КФЗЯМ. Так, 89 государств, ратифицировавших поправку, включая Соединенные Штаты, приняли и применяют необходимые законы и регуляторные нормы. США также призывают ратифицировать поправку 20 государств, обладающих необходимой правовой и регуляторной базой, которым не придется ничего менять при ратификации документа. К этой группе относятся Азербайджан, Белоруссия, Бразилия, Гайана, Камбоджа, Коста-Рика, Кувейт, Мадагаскар, Марокко, Мозамбик, Монголия, Новая Зеландия, Парагвай, Черногория, Сербия, Танзания, Уругвай, Филиппины и ЮАР.

– На протяжении последних 20 лет Программа управления ядерным арсеналом США (Stockpile Stewardship Program) успешно использовала компьютерные симуляции для замещения ядерных испытаний. Является ли это гарантией того, что возврата к ядерным испытаниям не будет, несмотря на то, что США не ратифицировали Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний?

– Специальное оборудование для экспериментов, вычислительные мощности, научная и техническая экспертиза наших специалистов позволяют нам с уверенностью утверждать, что в обозримом будущем США смогут придерживаться моратория на ядерные испытания, вне зависимости от ратификации ДВЗЯИ.  


Выходные данные cтатьи:

Ядерный Контроль, выпуск #1 (474)

loading