Эксперты

  • Должность : Специальный представитель президента США по вопросам ядерного нераспространения
  • Место работы : Государственный департамент США
  • Место работы : директор, Департамент по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями, Министерство иностранных дел РФ
  • Место работы : Xлен Международного консультативного совета, Международный Люксембургский форум по предотвращению ядерной катастрофы
Все эксперты

Связанные статьи

А.Г. Арбатов, академик РАН, руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО РАН им. Е.М. Примакова:

«Договор  СНВ-3 явился важным и полезным шагом на полувековом пути ограничения и сокращения стратегических наступательных вооружений. Он обеспечил дальнейшее сокращение вооружений по носителям и ...

В настоящее время можно выделить три группы угроз, связанных с автономными боевыми системами и военным искусственным интеллектом: 1) Meaningful Human Control – эта проблема сегодня единственная, которая замечена общественностью, и ее обсуждают в рамках Конвенции о запрещении или ограничении примене...

Российское предложение по разработке Конвенции по борьбе с актами химического терроризма: 4 месяца спустя

30.06.2016

МОСКВА, 30 ИЮНЯ 2016. ПИР-ПРЕСС — «За два с половиной месяца наша инициатива получила дальнейшее развитие. Реакция на наши предложения по меркам Конференции по разоружению, как мне кажется, неплохая. Нас поддержали более десятка стран, в том числе очень влиятельных. Подавляющее большинство говорят, что инициатива интересная и есть ощущение, что, если будет складываться консенсус, эти страны к нему охотно присоединятся», – директор Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД России Михаил Ульянов.

1 марта 2016 г. министр иностранных дел России Сергей Лавров предложил разработать в рамках Конференции по разоружению Конвенцию по борьбе с актами химического терроризма. В ходе последующего обсуждения по предложению итальянской и китайской делегаций в проект конвенции были добавлены пункты, касающиеся актов биологического терроризма. Элементы проекта Международной конвенции по борьбе с актами химического терроризма и пояснительная записка от лица Российской Федерации доступны на сайте Конференции по разоружению.

Согласно российской инициативе, разработка новой конвенции должна была сопровождаться исследовательскими мандатами по всем другим вопросам на повестке дня. Таким образом, российская инициатива могла бы не только лечь в основу нового международного договора, но и, сняв возражения Пакистана по ДЗПРМ, позволить разблокировать работу Конференции.

Российские предложения были встречены с интересом, по словам директора Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД России Михаила Ульянова, «за два с половиной месяца наша инициатива получила дальнейшее развитие. Реакция на наши предложения по меркам Конференции по разоружению, как мне кажется, неплохая. Нас поддержали более десятка стран, в том числе очень влиятельных. Подавляющее большинство говорят, что инициатива интересная и есть ощущение, что, если будет складываться консенсус, эти страны к нему охотно присоединятся».

При этом, США отнеслись к российскому предложению критически, в интервью электронному бюллетеню ПИР-Центра Ядерный Контроль Специальный представитель президента США по вопросам ядерного нераспространения Адам Шайнман отметил, что «этот вопрос мог бы быть решен в рамках существующих соглашений и инициатив, таких как резолюция СБ ООН №1540, которая как раз проходит всеобъемлющий обзор на предмет хода ее осуществления. Мы также продолжаем уделять приоритетное внимание переговорам в рамках КР по Договору о запрещении производства расщепляющихся материалов, который является реалистичным следующим шагом в многосторонних ядерных переговорах, с чем согласны все страны ядерной пятерки».

Ряд представителей экспертного сообщества также выступили с замечаниями к российскому предложения. В интервью Ядерному Контролю директор программы по контролю над вооружениями и нераспространению СИПРИ Тарик Рауф сообщил, что, по его мнению, «Конференция по разоружению не является подходящей площадкой для разработки международных документов, посвященных политическому насилию, даже связанному с применением ОМУ. Российская Федерация могла бы предложить разработку КБАХТ в рамках ООН, заручиться поддержкой Генерального секретаря ООН и Генерального директора ОЗХО».

В интервью Ядерному Контролю старший научный сотрудник Observer Research Foundation (Индия) Раджесвари Пиллай Раджагопалан отметила, что «любые усилия по возобновлению переговоров на КР и согласованию программы работы должны быть поддержаны. Подписание конвенции по борьбе с актами химического терроризма отвечает интересам всех членов КР, но устранить политические препятствия между великими державами и достичь консенсуса будет непросто. По сути, сегодня это представляет главный вызов для международной безопасности. Хотя между великими державами могут существовать существенные разногласия или различия в подходах по любым вопросам, но сегодня именно политика сверхдержав по несвязанным между собой проблемам препятствует процессу создания эффективного режима в различных сферах глобальной безопасности».

Наконец, директор Южно-азиатского института стратегической стабильности (Пакистан) Мария Султан в интервью для Ядерного Контроля сказала, что «Пакистан поддерживает инициативу России, в том, что Конференция по разоружению является подходящим форумом для обсуждения многосторонних договоров и конвенций. Кроме того, угроза применения химического оружия негосударственными игроками сейчас очень актуальна. Тем не менее, что касается биотерроризма, мы считаем, доминирование Соединенных Штатов в области оборонных технологий, которые принципиально не могут быть отделены от наступательных технологий, является серой зоной. Возможно по этому вопросу потребуется дополнительная работа».

Российская инициатива на Конференции по разоружению представляется важным предложением, заслуживающим всестороннего рассмотрения. Вопрос о том, удастся ли достичь консенсуса по российскому предложению и «разморозить» работу конференции остается открытым. В противном случае, встанет вопрос о внесении проекта Конвенции по борьбе с актами химического терроризма на рассмотрение в Шестой комитет Генеральной ассамблеи ООН.  В этом контексте, ПИР-Центр подготовил две справки, посвященные истории разработки и принятия двух похожих международных конвенций: Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма (в рамках ООН) и Конвенции по запрещению химического оружия (в рамках Конференции по разоружению).

По вопросам, касающимся программы ПИР-Центра «Россия и ядерное нераспространение», просьба обращаться к директору программы Андрею Баклицкому по телефону +7 (495) 987 19 15 или по электронной почте baklitsky at pircenter.org.

Обсуждение

 
 
loading