Связанные статьи

20 октября президент США Дональд Трамп заявил, что Соединенные Штаты намерены выйти из российско-американского Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД). Многие эксперты высказали предположение, что решение Трампа объясняется не обвинением России в нарушении договора, а опасени...

Ноль. Согласно Договору о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) этой цифре должно равняться количество ракет наземного базирования с дальностью от 500 до 5500 км. Будучи подписанным СССР и США в 1987 году, договор стал многосторонним из-за распада Советского Союза, и в него входят так...

ПИР-Центр собрал российских и американских экспертов для обсуждения стратегической стабильности после 2018 года

10.04.2018

МОСКВА, 10 АПРЕЛЯ 2018. ПИР–ПРЕСС. «В начале 2000-х годов Соединенные Штаты проинформировали нас о своем желании выйти из Договора по ПРО. Мы предупредили, что нам придется принять ответные меры для укрепления своего потенциала сдерживания. У нас не было планов по созданию полномасштабной национальной ПРО, поскольку ввиду большой территории России данная мера требовала бы больших ресурсов и все равно оказалась бы несостоятельной. Поэтому мы были вынуждены разрабатывать новые типы боеголовок и вооружений. От лица Государственного департамента США Джон Болтон сказал нам: «Делайте, что хотите, для нас это не имеет значения». Несмотря на то, что президент Путин продемонстрировал новые вооружения, включая сверхзвуковые, я не думаю, что мы начнем производить их в больших количествах. Это было сигналом Соединенным Штатам: если они хотят, чтобы мы и дальше занимались работой над этим оружием, то мы можем на это пойти, однако для нас предпочтительнее остановиться и начать переговоры по ограничению наших систем вооружений, включая системы ПРО», – председатель Совета ПИР-Центра генерал Евгений Бужинский.

3 апреля 2018 года ПИР-Центр и Институт актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России провели круглый стол по теме «Стратегическая стабильность после 2018 года: американские взгляды и идеи для укрепления контроля над вооружениями». Мероприятие было организовано в рамках Научных сред, традиционно проводимых ПИР-Центром.

Американская сторона была представлена старшим научным сотрудником и руководителем Центра военно-политического анализа Института Хадсона Ричардом Вайцем, старшими научными сотрудниками Центра военно-морского анализа Дмитрием Горенбургом, Майклом Кофманом и Джеффри Эдмондсом. Российскую сторону представили председатель Совета ПИР-Центра генерал Евгений Бужинский, а также консультант ПИР-Центра и научный сотрудник Дипломатической академии МИД России Андрей Баклицкий. Модератором встречи выступил директор программы ПИР-Центра «Россия и ядерное нераспространение» Адлан Маргоев. В дискуссии также приняли участие зарубежные дипломаты, российские эксперты и исследователи из ИМЭМО РАН, Института США и Канады РАН, МГИМО, Военной академии Генштаба ВС РФ, а также Международного Комитета Красного Креста. Встреча прошла по правилам Chatham House.

Эксперты обсудили влияние заблуждений и неверно воспринятых сигналов на контроль над вооружениями между Соединёнными Штатами Америки и Россией, спорные вопросы, связанные с договорами о РМСД и СНВ-III и перспективы продления последнего; последствия выхода США из Договора по ПРО; внутреннюю политику Соединенных Штатов как препятствие для включения Конгресса в конструктивный диалог по контролю над вооружениями, а также способы продвижения диалога между двумя странами.

На вопрос о том, повлияют ли публикация новой ядерной доктрины США и презентация новых видов российского стратегического оружия в ходе обращения президента Путина к Федеральному Собранию 1 марта на подходы двух стран к стратегической стабильности, эксперты ответили, что ни одно из двух событий не привнесут видимых изменений в сферу стратегической стабильности. Главной причиной тому является осведомленность экспертов обеих стран о технологических разработках и ядерном потенциале друг друга.

Тем не менее эксперты и общественность обеих стран обеспокоены нынешней ситуацией. Российская сторона заявляет, что новый Обзор ядерной политики США основан на ложных предпосылках, в первую очередь, из-за убежденности авторов данного документа в том, что стратегия эскалация ради деэскалации является частью российской ядерной доктрины. В то же время в США обращение президента Путина от 1 марта было воспринято как очевидная угроза, а не приглашение к диалогу.

Евгений Бужинский пояснил рациональную составляющую речи Путина: "В начале 2000-х годов Соединенные Штаты проинформировали нас о своем желании выйти из Договора по ПРО. Мы предупредили, что нам придется принять ответные меры для укрепления своего потенциала сдерживания. У нас не было планов по созданию полномасштабной национальной ПРО, поскольку ввиду большой территории России данная мера требовала бы больших ресурсов и все равно оказалась бы несостоятельной. Поэтому мы были вынуждены разрабатывать новые типы боеголовок и вооружений. От лица Государственного департамента США Джон Болтон сказал нам: «Делайте, что хотите, для нас это не имеет значения». Несмотря на то, что президент Путин продемонстрировал новые вооружения, включая сверхзвуковые, я не думаю, что мы начнем производить их в больших количествах. Это было сигналом Соединенным Штатам: если они хотят, чтобы мы и дальше занимались работой над этим оружием, то мы можем на это пойти, однако для нас предпочтительнее остановиться и начать переговоры по ограничению наших систем вооружений, включая системы ПРО". Вопросы, связанные с договорами о РСМД и СНВ-III, вызвали наибольшие противоречия у экспертов. Было отмечено, что разногласия по Договору о РСМД носят скорее политический, чем технологической сферой. Учитывая сложившуюся ситуацию, в Конгрессе США существует сильная оппозиция дальнейшим переговорам с Россией по контролю над вооружениями. Некоторые участники предположили, что если Договор о РСМД продолжит препятствовать дальнейшему прогрессу, то будет логичнее выйти из него вместе, поскольку руководство США и России поймет, что этот договор не отвечает их национальным интересам. Данное заявление спровоцировало бурную дискуссию и спор среди участников. Относительно будущего договора СНВ-III эксперты были более оптимистичны, так как решение о его продлении не зависит от Конгресса. В свою очередь российская сторона выразила озабоченность относительно исполнения Соединенными Штатами положений Договора СНВ-III, что ранее было озвучено в заявлении МИД России от 5 февраля 2018 года.

Для развития диалога между Россией и США в области контроля над вооружениями было предложено активнее включать в обсуждения прочие государственные институты, помимо Государственного департамента США и Министерства иностранных дел России. Учитывая тяжелое состояние российско-американских отношений, привлечение к диалогу сотрудников (а не только руководства) различных ведомств может быть наиболее подходящим вариантом поддержания двустороннего взаимодействия. Эта мера поможет узнать больше об интересах и опасениях обеих сторон, а также понять, как их учесть в будущих переговорах по контролю над вооружениями. Евгений Бужинский обозначил два необходимых компонента такого диалога: системы ПРО и предотвращение гонки вооружений в космосе.

По вопросам, связанным с программой «Россия и ядерное нераспространение», Вы можете обратиться к директору программы Адлану Маргоеву по телефону +7 (495) 987 19 15 или по электронной почте margoev at pircenter.org.

loading