PIR PRESS LOGO

ПИР-ПРЕСС сообщает

08.10.2021

Данное исследование направлено на анализ военно-технических аспектов контроля над стратегическими наступательными вооружениями. Рассмотрев ядерные доктрины и доступные данные из открытых источников о соответствующих ядерных арсеналах двух стран, автор анализирует влияние реализации ДСНВ на ядерные арсеналы США и России, а также обсуждает потенциальные последствия программ модернизации ядерных сил двух стран для будущих соглашений о контроле над вооружениями. Статья состоит из четырех разделов, в которых обсуждается состояние и развитие России и США. ядерные силы в 2011–2021 годах, планы модернизации ядерных сил двух стран и соответствующие обсуждения в экспертных и политических сообществах.

07.10.2021

AUKUS, российско-американские переговоры в Женеве, СВПД, гендер в международной безопасности, ОДВЗЯИ – эти и другие темы были затронуты и исследованы нашими авторами в новом номере электронного журнала «Ядерный контроль». 

06.10.2021

«Я думаю, что смысл у международной политики есть, если мы верим в идею прогресса. Знаете, мне кажется, есть два взгляда на мир: циклический – все развивается по кругу, есть циклы мира и войны, все государства создаются и распадаются, – и тогда, мне кажется, особого смысла у международной политики нет. Но есть и другая точка зрения: все идет по спирали, мир становится гуманнее и стабильнее. И тогда смыслом можно считать прогресс. Эта идея мне ближе», – генеральный директор РСМД Андрей Кортунов.

Переходный период закончился

ОТ РЕДАКЦИИ: Завтра ПИР-Центру исполняется 27 лет. Этот праздник мы будем отмечать в кругу друзей, которые уже стали второй семьей – ПИРовской. В честь Дня рождения мы подготовили выпуск с членом этой ПИРовской семьи – профессором кафедры интегрированных коммуникаций НИУ ВШЭ Дмитрием Геннадьевичем Евстафьевым, давним другом и бывшим старшим научным сотрудником ПИР-Центра, который стоял у истоков организации 27 лет назад и внес большой вклад в её развитие и становление. Наш гость открыто делится своими взглядами на жизнь, с которыми можно не согласиться, но которые нельзя игнорировать. В этом интервью есть всё: мысли о Крыме, гибридности мира, с одной стороны, и размышления о книгах «для самоубийства», сварщиках и PR-специалистах, с другой.


Времена не выбирают,  
В них живут и умирают.  
Большей пошлости на свете  
Нет, чем клянчить и пенять.  
Будто можно те на эти,  
Как на рынке, поменять. 
    
Что ни век, то век железный.  
Но дымится сад чудесный,  
Блещет тучка; я в пять лет  
Должен был от скарлатины  
Умереть, живи в невинный  
Век, в котором горя нет. 

А. Кушнер

После аспирантуры я работал в ряде исследовательских структур, в том числе в Институте США и Канады. Так вышло, что то, чему меня учили, стране оказалось не особенно нужным. В 1999 году у меня сложилось ощущение, что я уперся в свой научный потолок и пошел перпендикулярно своей научной карьере. Затем из сферы экономической практики вернулся в то, что с натягом можно назвать наукой.

Во время учебы была языковая стажировка в стране. У меня – в Ливии в качестве военного переводчика. В Ливии пробыл почти год. Конечно, стажировка оказала определенное влияние на мою ментальность. Посмотреть, что такое работа военного переводчика на практике, и почувствовать московскому мальчику некую реальную жизнь, в которой живут и умирают, было очень полезно. Времена не выбирают, в них живут и умирают. Это было очень неплохо, а в последующем удержало меня от глупостей, в которые я мог бы вляпаться, не посмотри на некоторые особенности действительности. С точки зрения понимания того, что есть такое Арабский мир и что есть такое мы, в тот момент Советский Союз, это, конечно, имело большое значение.

Началась перестрелка, дожили до переклички

Уехал из одной страны, приехал в другую. Тут-то я и понял, что дело пошло куда-то сильно не туда с этой перестройкой. Потом уже началась перестрелка, каким-то образом дожили до переклички. Теперь живу, наверное, уже в четвертой стране, и она мне более-менее нравится – в ней себя ощущаю комфортно. Первая была – Советский Союз, вторая – та, что мы называем лихие девяностые, потом были сытые нулевые. Теперь такие вот посткрымские десятые. Ничего, переживем и их.

Тот рывок, который сделал Крым за четыре года – это фантастика. За четыре года переместиться из Африки в Россию – это огромнейшая заслуга, причем крымчан, а не Федерального центра. Федеральный центр, конечно, тоже молодцы, но крымчанам во многом пришлось ломать себя. Я впервые попал в Крым в 2014 году, приехав из Сочи в Ялту, и это было довольно тяжелое впечатление. Но год за годом вижу, как все меняется. Крымчане совершают очень большое психологическое усилие над собой. В Африке жить, конечно, страшно, но очень легко, от тебя ничего не требуется – ни налоги платить, ни соблюдать правила движения… Очень важно, что люди смогли это сделать.

В Крым не по заграннику

Тот факт, что я дожил до того момента, когда могу ездить в Крым не по заграничному паспорту, считаю самым большим успехом в моей жизни. В украинские времена туда не ездил.

Мне интересен Восток. А Европа – это место для работы и не более, я так это воспринимаю. Во многих странах был: Вьетнам, Малайзия, Индонезия, Сингапур, Маврикий... По делам несколько раз был в Японии, в Южной Корее, а вот в Северной не был. Ланкийцы очень открытые, и природа на Шри-Ланке разнообразная, фантастические места есть. Очень люблю Нувара-Элию. А в Турции, Греции что особенного? Ну да, прекрасное чистейшее море.

Я человек пляжный, но помимо пляжа нужно что-то еще. Малайзия на меня произвела огромное впечатление. Там фантастические виды, море, рыбы и так далее. А чтобы просто на пляже с пивом полежать – это в Евпаторию, и не надо так далеко лететь. Главное, что всегда на связи. В Малайзии я бы посоветовал Борнео, только не рядом с Кота-Кинабалу, а чуть подальше – там есть заповедник на островах. Надо брать катер и ехать туда, без ночевки, он вас привезет и отвезет. Там можно и погулять по тропическому лесу, и поплавать.

Альтернативная история и книги для самоубийства

Очень люблю мемуарную литературу. Для расслабления перечитываю Гиляровского. Люблю литературу про альтернативную историю, иногда там очень смешные идеи проскальзывают. Но на отдых не беру, я отдыхаю две-три недели в год максимум и мне надо мозг сбросить, иначе просто не выдержу.

Есть книги, которые повлияли на жизнь, но это интимное. Но можно сказать, что это книга Ильи Вергасова Останется с тобою навсегда. Это командир одного из отрядов крымских партизан – реальное лицо, книга у него художественная, но очень во многом автобиографическая. И, конечно, Крымский излом. Я его прочитал еще до всех событий. Это альтернативная история, там есть очень интересные повороты. Иногда интересно почитать какие-то очень хорошие мемуары, особенно людей второго ряда, которые видели это как очевидцы, но с точки зрения своего уровня замечали то, что великие не замечали никогда.

Если у меня есть свободное время, я не должен читать книгу, после которой нужно совершить самоубийство. Пытался прочитать Кафку, Процесс, но после этого жить не хочется. В начале девяностых были собрания сочинений Ремарка, пять книг в одном флаконе, и я поддался, прочитал роман На Западном фронте без перемен. Откуда Гитлер появился, я теперь знаю, но больше читать это не буду никогда.

Люблю очень какие-то исторические совпадения. Вы знали, кому посвящен роман По ком звонит колокол? Этот человек в литературных произведениях и художественных фильмах фигурирует раз пять и ни разу под своей настоящей фамилией. Уложите у себя в голове роман По ком звонит колокол и фильм Председатель – они про одного и того же человека.

Докторская диссертация осталась моей нереализованной мечтой. На пенсию надо уйти доктором наук.

Советую работать сварщиками

Своим студентами первым делом советую устроиться работать сварщиками, потому что сварщики сейчас получают гораздо больше, чем специалисты в области связей с общественностью. В нормальной индустриальной стране, к числу которых относится Россия, молодой сварщик должен получать больше молодого PR-специалиста. Поэтому я честно говорю, что ребятам вообще-то туда.

Хороший актер – тот, у кого тысяча штампов, плохой – у кого двадцать. Хороший пиарщик не тот, у которого большой креатив, а у которого заложено 500-700 типических ситуаций. Берет их он из жизненного опыта, который накапливается сравнительно медленно, или берет их из фильмов, книг, не имеющих отношения к пиару.

Связи с общественностью – сфера, где мы имеем дело с управлением поведением групп людей – человеческих коллективов и отдельных людей. Люди, как правило, очень во многом реагируют на какие-то аналогии, на свои воспоминания. Моя задача – научить молодых студентов, что вероятность того, что их клиентами будут такие же люди как они, если не ноль, то бесконечно исчезающая величина – будут люди как я и старше. Приходят молодые талантливые ребята и начинают предлагать то, что человек просто по своему жизненному опыту принять не может. А потом случаются какие-то личные трагедии. Научиться этому можно в хорошей литературе, на хороших фильмах. Разве что-то можно вынести из сегодняшнего кинематографа, сегодняшней литературы? Это же читать невозможно – изображается некий выдуманный мир. Да, в советской литературе этот выдуманный мир тоже был, но все-таки имел отношение к миру реальности. Нет ничего более страшного, чем постмодерн в литературе.

Ткань социальных связей

Дело не в ценностях, а в способности, базируясь на небольшом количестве разных аналогий, распознать, где тебя дурят, а где, может быть, нет. Вот я пытаюсь научить студентов расширять кругозор не за счет того, что модно в их аудитории и составляет их культурную ткань, а за счет того, что составляет культурную ткань большей части населения страны. А это есть ткань ваших социальных связей. Можно жизнь прожить, не узнав, что есть другие люди, которые по-другому мыслят, по-другому оценивают какие-то ситуации. В современном информационном обществе это становится возможным. Сегодня можно закрыться и жить в каком-то смешном пространстве, потом случайно попасть в другое и понять, что вы в нем маргинал и очень на это обижаться. Команда единомышленников в определенной идеологической атмосфере может выстрелить, но на короткий период, а потом ей надо развиваться и подстраиваться.

Мощь российского государства

Жизнь так сложилась, да и характер у меня такой, что мне было бы скучно заниматься одним и тем же. Вот съездил в Монголию – делами там позанимался. Значительную часть России объездил по профессиональным делам. Больше всего запомнился Норильск – потрясающее место. Показывает мощь государства, потому что только мощное государство это могло сделать. Вопрос не в зеках, там с зеками очень сложная история – не так все просто, как пишут в разных популярных книжках, и отношение к ним очень сложное. Но тем не менее это показывает, что в 1942 году люди уже были абсолютно уверены, что они войну выиграют. В Ангарске был. Байкал, конечно, производит впечатление, но он суровый. Оба раза был в глубоко осенний период – я бы так сказал, не холодно, а студено.

В мире новой гибридности

В Якутске зимой был. Якуты поднимали тост за нас, за русских, и это о многом говорит. Народ один, но везде есть особенности национальной психологии, а скорее, региональной. Везде живут люди, их надо посмотреть, с ними надо поговорить, а если спектр социального общения ограничивается какой-нибудь кальянной и фалафельной напротив… Например, в сфере международной безопасности главный уязвимый момент заключается в том, что в последние годы наблюдается доминирование москвичей, которые помимо Москвы и, допустим, Питера ничего не знают – думают, что здесь, как и везде. Мы живем в мире новой гибридности, и это не конфликты на нижней части спектра – это то, что возникает на стыке социальных отношений, экономики.

Крымскую весну смотрел по телевизору, но в последствии общался с большинством основных участников. Когда-нибудь я про это тоже напишу. Это классический случай социо-коммуникационной гибридности – есть определенное социальное пространство и социальные отношения, с другой стороны есть коммуникация, с третьей стороны есть экономика, и в один момент они сходятся в одной точке и возникает такой вот взрывной эффект. Если бы не было этого фокуса – хоть дивизию вводи, ничего бы не было. Это свойство сегодняшнего мира: переплетение социальности, экономики, коммуникаций.

Для многих молодых специалистов международная безопасность – некая абстракция, которая существует во времени, но вне пространства. А это пространство нужно изучать, а то мы Америку знаем лучше, чем Россию. Как же вы будете рассуждать о взаимном ядерном сдерживании на новом этапе, если вы про Россию ничего не знаете? И в России, и в Соединенных Штатах растет мозаичность. Единственное государство, способное воспроизвести ядерное сдерживание в формате Холодной войны – это Китай. Там можно еще говорить о какой-то монолитности. Ни Европа с Францией и Англией, ни Россия, ни тем более Соединенные Штаты – не монолитная сущность.

Искать новые формы

Самое большое достижение ПИР-Центра в том, что, несмотря на все проблемы и сложности, которые испытал и лично Владимир Андреевич Орлов, и ПИР-Центр как структура, удалось сохранить ПИР-Центр как ядро некой социальной сети отношений. Самая большая неудача в том, что не удалось сохранить главную коммуникационную платформу. Надо искать новые формы для восстановления взаимодействия, переформатирования, потому что время тусовок уходит.

С ПИР-Центром познакомился гораздо раньше моего отца – года на три. Мы познакомились с Владимиром Андреевичем и начали сотрудничать еще когда он работал в Московских новостях, в 1992 году, еще до создания ПИР-Центра. В ходе одного проекта у нас была конференция, там мы познакомились и поддерживаем дружеские отношения. Я считаю за честь, что Владимир Андреевич меня все еще терпит в качестве друга, восхищаюсь им в некоторых моментах.

Ненормально было не обмануть

В ПИР-Центре особо запомнились первые десять лет – то ощущение подъема и большой перспективы. Десятилетие ПИР-Центра помню до сих пор. Мы были моложе, вода была голубей, а трава зеленей. Но главное, что было совсем другое ощущение: вот это все должно сейчас закончиться. Фильм Говорухина Так жить нельзя был про Советский Союз, но вообще-то его нужно было снять про девяностые. Социальные отношения были уже нечеловеческими. Обмануть человека – это было нормально, ненормально было не обмануть. 

Владимир Андреевич, тогда попав в очень непростую ситуацию, справился. Это меня поразило, до сих пор помню. Он вышел и честно сказал, что происходит, четко предложил меры, которые затрагивали в том числе и его, как выходить из этого тяжелого положения. И это было ядро человеческих отношений. То есть это выгорание в нечеловеческом мире… Такого отката, как тогда, больше не было, и я думаю, что уже не будет. Внутри этого ада был оазис, который выдавал продукт высочайшего качества. С нами пытались конкурировать, но все это смешно. И жили они грешно, и кончили они смешно. Но внутри этого продукта были еще вполне человеческие отношения. Приходил в оазис и мог дышать – это было очень важно.

Переходный период закончился

Воссоединение с Крымом – самое яркое событие, очевидцем которого был. Жаль, отец не дожил до него. Он же застал передачу – и он вспоминал, что это было очень тяжело воспринято. Вопреки всему тому, что пишут, он это воспринимал как очень неоднозначное явление. Я думаю, что это отношение еще от деда шло. А для меня это, конечно, самое яркое событие в жизни. Переходный период закончился.


Интервью: Юлия Цешковская
Редакторы номера: Юлия Цешковская, Никита Дегтярёв

loading